воскресенье, 30 декабря 2012 г.

Утро Полины...


Руки Полины, как забытая песня под упорной иглой.
Звуки ленивы и кружат, как пылинки, над ее головой.
Сонные глаза ждут того, кто войдет и зажгет в них свет.
Утро Полины продолжается сто миллиардов лет.
И все эти годы я слышу, как колышется грудь..
И от ее дыханья в окнах запотело стекло.
И мне не жалко того, что так бесконечен мой путь.
В ее хрустальной спальне постоянно, постоянно светло.
Я знаю тех, кто дождется, и тех, кто, не дождавшись, умрет.
Но и с теми и с другими одинаково скучно идти.
Я люблю тебя за то, что твое ожидание ждет
Того, что никогда не сможет произойти.
Пальцы Полины словно свечи в канделябрах ночей,
Слезы Полины превратились в бесконечный ручей,
В комнате Полины на пороге нерешительно мнется рассвет,
Утро Полины продолжается сто миллиардов лет.
И все эти годы я слышу, как колышется грудь.
И от ее дыханья в окнах запотело стекло.
И мне не жалко того, что так бесконечен мой путь.
В ее хрустальной спальне постоянно, постоянно светло.

пятница, 28 декабря 2012 г.

Непременно каждый год 31 декабря мы встречаем новый год. Каждый раз мы мечтаем о новогоднем настроении, пользуемся всеми атрибутами праздника, пытаясь поскорее освободиться от дел и стремительно предаться новогодней суете...  Упиваясь хлопотами, у каждого в закромах зиждется надежда на сказку, ту которая из детства...
И чего же всем нам пожелать? Ага, вот - сказку былью сделать!



Надеемся, что в начале года мы представим первую активную(интер) сказку о новогодних приключениях зайки-умняшки Любаша, неторопливого мишки Пышка и девочки-белочки Дзвинки. Их образы в иллюстрациях создала молодая талантливая художницы Лена Бугренкова. В основу истории положены тексты Васи Малышки.

Новорічні пригоди Любаша та його друзів 
(шматок)

 У карпатському лісі під великою ялицею стояла хатинка. 
Там жили троє друзів - сміливий зайченя Любаш, ведмедик Пишко та маленька білочка Дзвінка. 
Хатинка була невеличка. Біля кожного віконця стояли ліжечка. Вони були вкриті гарними ковдрами, які плела Дзвінка. 
Пишко дуже любив поспати, тому на його ліжечку було багато пухкеньких подушок. Для Любаша, який любив читати,  друзі зробили книжкову полицю.  А газдинька білочка раділа великому столу, за яким друзі збиралися кожного вечора. Вони розповідали один одному цікаві історії.
Цього разу друзі говорили про те, що настає Новий рік.  Потрібно приготувати святковий пиріг, прикрасити ялинку та зробити добру справу, яка сподобається Дідові Морозу.  
- Я  приготую святковий пиріг, - сказала Дзвінка.
- А я піду в ліс і знайду гарну ялинку, - відгукнувся Пишко.
- Ну, тоді мені залишається зробити добру справу, - відповідально зголосився Любаш.

Навеяло на традицию...


Владимир Сурнин.  "Мой читатель – человек неопределённого возраста. Он может быть и юным, и молодым, и средних лет, и пожилым. В принципе, это не имеет значения. Ведь стихи пробуждают чувства и если у меня наболело на душе, значит, у кого-то ещё они могут найти отклик и сопереживание.

Из сборника "Моя Америка" 
Цикл  "Как у отца родные братья"


ДЕКАБРЬ

Зима лишь только у порога,
А он пришёл, наоборот,
Как подведение итога
Того, что сделано за год.

Мы вспоминаем и судачим,
Грустим о том, что не сбылось.
Смеёмся и украдкой плачем,
Как в этой жизни повелось.

И что такого, разве плохо
Хотя бы в мыслях возвратить
Мечту, что, как цветок, засохла,
И тех, кого не разлюбить?

Нет, ты недаром дышишь стужей,
Рядишься в саван налегке...
Декабрь, ты нам по правде нужен,
Как каждый палец на руке.

Их не заменят имплантанты,
И ты уходишь не в постриг:
Ведь нас разъединят куранты
Всего лишь на короткий миг.

четверг, 27 декабря 2012 г.

"Гениальность порождает ужас. Талант настораживает. Полная бездарность не оплачивается"...

Издательское дело полно неожиданностей и открытий. Зачастую это потрясающе интересные находки, затерявшиеся то в недрах интернета, то в семейных архивах. Открытием для меня стало небольшое эссе Виктории Булгаковой, которое приоткрывает внутреннюю"дверь" в мастерскую художника, чтобы познать о чем же думает жудожник, как рождаются его картины.
Ну как же не поделиться, как же не сохранить! Не знаю такого, не ведаю....

Виктория Булгакова 

Что может, например, получить сегодняшний обыватель в заснеженных Карпатах? Воспаление легких. А измученный вечными сомнениями художник?
С.Павленко. Беседа

Ореол романтической недосказанности. Нетронутый мир сказок Зеленых гор манит и настораживает. Здесь, в этом чудесном и суровом заповеднике, проявляются не только лучшие человеческие качества.
Как ни странно, горы провоцируют извечный конфликт добра и зла. Но они всегда справедливы. Особенно если дело касается творчества…
Итак…
Межгорье. Межсезонье. Снег. Солнце. Село Соймы.
В этом маленьком лесном местечке проходил пленэр, организованный бывшим одесситом, художником, ныне живущим в Ужгороде, Спиридоном Павленко. Восемь художников (включая организатора) — А. Кравченко и Г. Кравченко, Г. Варкач, В. Целоусов и В. Целоусова, И. Пантелеймонова, В. Стецько — испытывали себя на прочность, поскольку мороз и, скажем, не совсем райские условия проживания вызывали отнюдь не радужные ассоциации. Но поскольку: а) кое-кто приехал сюда просто отдохнуть, б) кое-кто с этим мириться не хотел, а, следовательно, мешал всем и в) среди кое-кого всегда есть трудоголики,которые и спасали ситуацию, то в целом получился даже очень привлекательный коллектив: или космический корабль, или Ноев ковчег, где каждый отвечал не только за себя, но и за других. Но как быть с качеством, с результатом многодневных трудов?
Куда деть эту пресловутую оценку произведений искусства, но не в денежном эквиваленте, а в эквиваленте вечности?
С.Павленко. Зима в городе
…Мы сидим на диванчике за круглым столом в нашей импровизированной гостиной. 
И спорим, спорим до хрипоты.
Вадим Целоусов:
— Мы утратили умение жить здесь и сейчас в той единственной молодости души и тела, какие отпущены каждому из нас!
Анатолий Кравченко:
— У нас больше нет критериев, все покупается и продается!
«Кто из нас художник, а кто подмастерье?» — кажется, это воскликнул Вася Стецько, и его чуть не побили за несознательную честность.
Георгий Федорович Варкач голосом Лоренцо Медичи потребовал тишины.
— Стыдитесь! — сказал седеющий маэстро. — О чем мы говорим? Глубина концепции, наличие вкуса, развитое чувство стиля… Но техника живописи есть только техника. Это умение создавать при помощи кистей и красок изобразительный ряд. Образ идеальный и прекрасный не поддается объяснению. Его нужно выстрадать, отдать ему большую часть души, в конце концов, жизнь сама отберет то, что нужно! Художник не может быть величественным шарлатаном!
— Еще как может! — подпрыгнула я. — И рассказала историю голландского живописца, который в течение всей жизни подделывал полотна известных мастеров и нажил баснословное состояние, дурача своих современников.
— Не сомневаюсь, в конце концов, его посадили в тюрьму, — гордо отвернулся от меня, Георгий Федорович.
— Конечно, посадили, — здесь я почему-то рассердилась. — Но у него были руки феи…
И тут вмешался Спиридон Павленко.
— Зависть в художественном мире, эка невидаль! Все это напоминает мне старый анекдот:
— Говорит золотая рыбка старику: «Дедуля, у твоего соседа всего одна корова, а ты уже третий раз просишь, чтоб она сдохла».
И тут произошло нечто. Потух свет. А за окном разыгралась метель. Кто-то принес свечу. Когда ее язычок радостно запрыгал в стаканчике и осветил наши прокуренные лица, выяснилось — Спиридон исчез. Мы кричали, искали, наконец три раза обежали наш заснеженный домик. Никого. А когда вернулись в полутемную комнату, на стене большими огненными буквами было написано:
"Гениальность порождает ужас. Талант настораживает. Полная бездарность не оплачивается". Сергей Довлатов.
Тут, не сговариваясь, все тихо, гуськом пошли спать.
Утро выдалось великолепное. В синем чудесном небе сияли горы.
Под каблуком потрескивал ледок, а на голову с елок сыпалась почти алмазная пыль. На полянке перед домом среди этой снежной феерии стояла Инночка Пантелеймонова и рисовала. Ее розовые ушки были прижаты от удовольствия. А глаза ласково смотрели на большое дерево. Там на крепкой, мохнатой ветке, как на лошади, сидел Спиридон Павленко и напевал что-то о заповеднике души, которая всегда с тобой. А может быть, и с нами, друзья?

P.S. Работа над каталогом картин художника Спиридона Павленко  закончена и в скором времени с ним можна будет ознакомиться на нашем сайте в разделе интерактивные книги.

Канун Нового года... как же без иронии...




Александр Кочетков. В 1917 году окончил Лосиноостровскую гимназию. Учился на филологическом факультете МГУ. Ещё в юношестве начал писать стихи. В целом его поэтическое творчество мало известно, но всенародную славу ему принесло стихотворение «Баллада о прокуренном вагоне», больше известное по строке «С любимыми не расставайтесь». Впервые опубликованная в 1966 г. в сборнике «День поэзии» неутомимым пропагандистом творчества Кочеткова Л. Озеровым, «Баллада» стала шлягером второй половины XX века благодаря тому, что прозвучала в фильме Э. Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Строкой из «Баллады» названа пьеса А. Володина, по которой снят одноимённый фильм. Среди переводов Кочеткова: «Чудесный рог юноши» Арнима и Брентано (полностью не опубликовано), роман Бруно Франка о Сервантесе; стихи ХафизаАнвариФаррухи, Унсари, Эс-хабиб Вафа, Антала Гидаша, ШиллераКорнеляРасинаБеранже, грузинских, литовских, эстонских поэтов. Участвовал в переводах эпосов («Давид Сасунский», «Алпамыш», «Калевипоэг»). Автор пьес в стихах «Коперник» (Театр Московского планетария), «Вольные фламандцы» (в соавторстве с С. Шервинским), «Надежда Дурова» (в соавторстве с К. Липскеровым).



- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями -
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.
- Пока жива, с тобой я буду -
Душа и кровь нераздвоимы, -
Пока жива, с тобой я буду -
Любовь и смерть всегда вдвоем.
Ты понесешь с собой, любимый,
Ты понесешь с собой повсюду,
Ты понесешь с собой повсюду
Родную землю, милый дом.

- Но если мне укрыться нечем
От жалости неисцелимой,
Но если мне укрыться нечем
От холода и темноты?
- За расставаньем будет встреча,
Не забывай меня, любимый,
За расставаньем будет встреча,
Вернемся оба - я и ты.
- Но если я безвестно кану -
Короткий свет луча дневного, -
Но если я безвестно кану
За звездный пояс, млечный дым?
- Я за тебя молиться стану,
Чтоб не забыл пути земного,
Я за тебя молиться стану,
Чтоб ты вернулся невредим.
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он стал бездомным и смиренным,
Трясясь в прокуренном вагоне,
Он полуплакал, полуспал,
Когда состав на скользком склоне,
Вдруг изогнулся страшным креном,
Когда состав на скользком склоне
От рельс колеса оторвал.
Нечеловеческая сила 
В одной давильне всех колеча,
Нечеловеческая сила 
Земное сбросила с земли.
...И никого не защитила
Вдали обещанная встреча,
И никого не защитила
Рука, зовущая вдали...

С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Всей кровью прорастайте в них, -
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг!

среда, 26 декабря 2012 г.

Что почитать?

В недавнем интервью знакомая посоветовала прочитать книги и назвала  Кадзуо Исигуро «Остаток дня», «Книжный вор» Маркуса Зузака и «Элегантность ежика» Мюриэль Барбери. 


Мюриэль Барбери - популярная современная французская писательницапрофессор философииРоман «Элегантность ёжика» стал абсолютным бестселлером во Франции. Он вышел в 2006 году, тиражом 700 000 экземпляров. Роман был впоследствии переведен на 31 язык, и получил ряд литературных премий. В 2009 году роман был экранизирован.

/из книги/

Все жуть как восторгаются умом! Хоть ум не обладает никакой самостоятельной ценностью. Умных везде навалом. Светлых голов на свете не меньше, чем идиотов.

***
Терпеть не могу эту извращенческую прихоть богатых одеваться, как бедные люди: в обвислые балахоны, серые холщовые шапочки, грубые ботинки, бесформенные свитеры поверх рубашки в цветочек. Это не только уродливо, но еще и оскорбительно: самое худшее презрение — это презрение богатых к вкусам бедняков.


Кадзуо Исигуро — британский писатель японского происхождения. Википедия
Книга “Остаток дня” удостоена Букеровской премии. Про эту книгу говорят, что японец Кадзуо Исигуро написал самый английский роман 20 века. В ней повествуется о дворецком Стивенсе и его службе у богатого британского аристократа Дарлингтона. Читать эту книга советуют слушателям MBA для того чтобы найти баланс между личным и служебным. Принято считать, что книга говорит нам о том, что излишнее увлечение работой приводит к краху личной жизни, но мне кажется, что книга Кадзуо Исигуро “Остаток дня”совершенно не о том. Она о судьбе слуги. 

Маркус Зузак — австралийский писатель, младший из четырех 
детей. Его родители выходцы из Австрии; мать немка, отец работал маляром. В одном из интервью Зузак рассказал, что пока рос слышал многочисленные истории о нацистской Германии, бомбежках Мюнхена и евреях, которые проходили через маленький немецкий городок, в котором жила его мать. 


Это потрясающая книга, которая затрагивает читателя до глубины души. Она оставляет след в памяти, задевает за живое… Роман “Книжный вор”, действие которого протекает в предвоенной Германии, в то время дыхание смерти чувствовалось в каждом закоулке города, на каждой улице, в каждом взгляде… Роман повествует о несчастной судьбе маленькой девочке, потерявшей семью, которая очень любит книги, собирает их, крадет или просто подбирает. Каждая из них для нее обозначает какое-то событие в жизни. Такое пристрастие приводит ее к тому, что она начинает писать сама. Ее историю рассказывает ангел смерти, который забирает души тех, кто покидает этот мир. Смерть постоянно находится рядом с маленькой Лизель. Роман рассказывает о человеческих душах, отношениях и учит тому, что в любой ситуации нужно оставаться человеком. А еще она о невероятной силе – силе слова, которая может покорять и даже убивать. Книга, которая задевает все струны души… Книга, покорившая миллионы читателей по всему миру.

вторник, 25 декабря 2012 г.

Легко ведь привыкнуть говорить не то...



Совершенно недавно, увлекшись издательским делом, я прочитала публицистические заметки Зинаиды Гиппиус. /в начале XX века имя Зинаиды Гиппиус было слишком известно, чтобы нуждаться в рекомендациях/. Они мне показались очень современными. Полный текст можно прочитать по ссылке.

Зинаида Гиппиус. Положение литературной критики


Знаем ли мы в истории нашего слова такую чистейшую, беспримесную критику? Знаем ли таких (настоящих, конечно) критиков? Длинно было бы доказывать примерами, что знаем мы других критиков; да и совестно заниматься этим, в учебник-то русской литературы каждый сам может заглянуть. Я только напоминаю: никто еще не подходил к художественному произведению без любви к слову — мысли — жизни: или это была не критика. Никто еще не подходил к писателю, вырывая его из времени, из эпохи, не стремясь угадать его лица, — или это была не критика. И наконец: никогда еще не удавалась критика тому, кто брался за оценку чужих творений, сам не имея никакой мысли, никакого собственного отношения к окружающему, не видя своей эпохи, не понимая себя в своем времени.
Вот почему и не вышло бы толку, вздумай кто-нибудь сунуться с «правдами», с настоящей критикой в угол чистейшего искусства при любом современном органе. Наши критики это прекрасно знают и бесполезных попыток тоже не делают. И критики нет, хотя, повторяю, людей молодых, способных создать ее, зоркоглазых, любящих плоть слова и душу его, мысль, — сколько угодно. Присяжными лепетателями о чистом искусстве в каком-нибудь художественном нынешнем углу они не могут стать. Что же они делают, эти потенциально настоящие критики?
Что могут: ищут окольных путей и тропинок. Опасность не малая: легко ведь привыкнуть говорить не то или не совсем то, что думаешь, и незаметным образом лишиться способности выражать свою мысль... Но как быть? И надо, конечно, с умением и осторожностью выбирать темы. Начинается выбор. Буду я только об иностранной литературе писать, говорит один со вздохом. Другой: а я только о советских романах. Третий: а я... но он еще не придумал специальности и собирает, пока что, незабудки для здешний друзей и соседей. Все знают, что и при специальных темах придется, хочешь не хочешь, «чистить» свою художественную критику. Надсмотрщики над углами искусства, хоть и разные, одинаково требуют «чистоты», невмешательства творцов и судей искусства в дела жизни. Некоторые из таких угловых надсмотрщиков не претендуют на звание спецов в искусстве и поясняют просто: «да» и «нет» не говорите, «белого» и «черного» не называйте, и тогда пожалуйста: «барыня прислала сто рублей». Вот уговор, и мы следим.
Другие надсмотрщики, в других углах, куда хуже: чистоту проповедуют с пафосом, со слезой; сами стараются явить ее пример или очищают свое слово от мысли, чувства от разума, рассуждения от логики и от всякой ответственности. Сами себя считают и творцами и судьями. Такой наблюдатель особенно труден критику с живой душой. Но опять — что поделаешь? Над углом он поставлен, от него все зависит, надо приспособиться...
И приспосабливаются; следят, как бы не сказать невзначай «да» или «нет», как бы назвать черное черным, белое белым. Понемножку, увы, привыкают писать... не чистую критику, не нечистую и даже не критику, а просто меледу. Блажен, кто устоит и сохранит свое дарование до лучших времен!
Мне будут возражать: не слишком ли большое значение придаете вы углам с их «заведующими»? У нас нет критики, но главная причина — не транс ли писателей, в который они впадают от прикосновения даже цветком? Вы забыли, что этот транс связывает всякого критика?
Я не забыл, связь большая, но не во всех случаях серьезная. Винить же писателей за их бескожность почти нельзя. Разберемся: здесь, на общей соломе, писатели и старые, и молодые. Старые, как нарочно, такие подобрались, какие дома кожу настоящую не нарастили, упора не выработали. Одни не сумели, другие нужды не чувствовали: и с тонкой кожей им было жить ласково. А после катастрофы (ведь не легко они ее пережили?) — как последнюю кожу не потерять? Нет, я понимаю, что им больно всякое прикосновение, даже словом. Молодые — этим и с первичной авторской чувствительностью некогда было справиться; да они, пожалуй, и не знают еще, что с ней нужно справиться, что собственные интересы этого требуют. Поэтому я и не виню и молодых. Более сильные сами впоследствии поймут, как унизительно снисхождение критики, как не важно ее молчание, и как благодетельно ее суровое, даже не справедливо суровое, слово.
Далеко не всегда страх писательской чувствительности замыкает критику уста. Есть литераторы, о боли которых мысль просто в голову не приходит. Но ведь и о них критики не пишут критики, — не говорят «правды»?



суббота, 22 декабря 2012 г.

Ценю предательство иллюзий...



Ценю предательство иллюзий,
В них есть надежды обретенье,
И если мир до строчки сузить,
Получится стихотворенье.

Какая разница, насколько

С реальностью сомкнутся грезы?
Допустим, на шлепок осколка, -
И будут, без обмана, слезы.

В грядущее легко поверить

И жить о чем-нибудь мечтая...
А без мечты закрыты двери,
Куда лишь избранных пускают.


Владимир Сурнин. Своя Америка. Ужгород
http://www.videlka.com/avtory/vladimir-surnin


четверг, 20 декабря 2012 г.

Пора за этих пронырливых людишек, давно взяться



...Новый год... Скоро Рождество... 
Как всегда хочеться праздника, и не такого "чтобы поесть", а такого "чтобы для души"... 
В поиске осознаешь, что за удивительные вещи лежат у нас под ногами! Не замечая, проходим, даже не остановившись... А ведь подними, и кому-то они могут изменить настроение,  избавить от горечи, да, вообщем, совершить то, что делает с нами хорошая книга.
 Этот рассказ "вырват" из количества затеряных произведений Людмилы Загоруйко, чему безмерно рада, испытываю неподдельное волнение за маленький шедевр с глубоким содержанием. 





Падший ангел
Сказка, приснившаяся в канун Рождества.

/Евреи в жизни одной женщины/





Ангелы падали с неба. Они складывали крылья, как люди ладони в молитве, стремительно приближались к земле, потом распластывали их и зависали парашютистами, подолгу раскачивались в набрякшем снегом небе, за чем-то наблюдая, потом взлетали, собирались стайками и снова разлетались.
Смотреть на ангелов было особенно удобно, лёжа на снегу, широко раскинув руки. Лежишь на бесконечном, пушистом матрасе, укрываешься небом, в котором ангелы. Снег попадал за воротник, чуть щекотал и обжигал лицо. Она достала из кармана оранжевые крохотные мандаринки, ободрала нежную, сладко пахнущую кожицу. Мандарин брызнул во рту и разлился запахом святок, утолил лёгкую жажду. Яркие шкурки экзотического фрукта рассыпались по снегу, как конфетти.
Пришёл Николай-чудотворец. Он выглянул из-за ёлки, строго посмотрел на женщину, потом снял с плеч тяжёлый мешок с подарками, аккуратно упакованными в праздничные яркие обёртки. Каждый подарок был заботливо перевязан цветной лентой, завязанной бантом. Она вспомнила, что точно такие нарядные коробки везла сегодня колонна микроавтобусов с немецкими номерами в сопровождении машин с мигалками. Немецкие Николаи везли нашим деткам благотворительную радость. Дяди за стёклами сидели прямо и сосредоточенно смотрели на дорогу чужой страны.

среда, 19 декабря 2012 г.

А если бы клоны стали друзьями?...





Мир фантастики.

Повесть украинского писателя Михаила Темнова «Галактическая Садовники», это динамичный микс, в котором гармонично пересекается современная фантастика, с фентези и сказкой. 

Люди-клоны? Давид Бурлюк.
Приход весны и лета. 1914
Произведение захватывает внимание читателя с первых же строк, где он, узнав об галактической войне с цивилизацией серых, становиться свидетелем драмы разыгравшейся на космическом корабле землян. Ее причина – срочная телеграмма с далекой Земли, с лаконичным приказом об уничтожении всех клонов – высоко технологического продукта серах, якобы умело подсунутого землянам.
Как быть командиру корабля, у которого среди клонов талантливый друг? И командир спасая друга-клона нарушает приказ... 
В следствие непредвиденных стечений обстоятельств спасенный друг попадает на неизвестную ему планету, на которой контакт с аборигенами полностью меняют его жизнь.
Герой переживет невероятные приключения, а читатель столкнется с непривычными философскими и этичными нормами, которые заинтересуют его заставят думать и сопереживать. 

Дауншифтинг ...

Интересное стечение обстоятельств. Снова Генри Миллер...
Теперь в рассказе Людмилы Загоруйко под странным названием "Дауншифтинг". Незнание не смущает, просто потому что есть википедия. А вот Миллер? Определенно следует  читать...


отрывок из рассказа "Дауншифтинг" 
("Куклы Барби". 
Людмила Загоруйко)


... Если бы бог мне дал талант писателя Генри Миллера, то я бы без преувеличений стала непревзойдённым мастером описания совковых трущоб. Мы знаем их изнутри, мы знаем, как там живут, нам и карты в руки. Все эти изъеденные тропиками раков полы, смрад, мат, вечно пьяная женщина с печалью алкоголички на лице, скука, пустота жизни, без мечты, будущего, но я не писатель Генри Миллер, у меня нет его смелости, его уверенности и мужской мощи слова. Я тихо им зачитываюсь и упиваюсь. Именно сейчас, когда пишу эти строки. А ведь он, Генри Миллер, собирался посетить бывший Союз. Трудно представить, что выдал бы мастер о бреде жизни в бесконечной дури перманентного совка. 
Он писал о клоаках Парижа, но это был Париж, город вечного праздника, он писал о фальши Америки, но это была Америка, страна, как в Ноев ковчег принявшая народы со всего мира. Заметьте, все лучшие произведения о язвах человечества созданы в государствах с высоким уровнем жизни и развитыми демократическими институтами. Если вокруг хаос, то поневоле тянет к позитиву. Снаружи – дрянь, внутри – дрянь, так же можно сойти с ума. Мы не сходим, живём, принюхались, привыкли, это наша естественная среда обитания. Жабы любят своё болото, радостно квакают и размножаются. Мы тоже любим. Ненавидим и любим.

Шаровары в сале...

"Шаровары в сале" - так называется антипремия международноого фонда "Русская премия".  К слову, в этом году ее получила Ирина Фарион, учредители утверждают "отличилась". 

Но наше счастье в другом.  Лауреатом конкурса стала Людмила Загоруйко. Ее книги "Евреи в жизни одной женщины" и  "Куклы Барби"  вызвали неподдельный восторг у учредителей премии, о чем красноречиво поведал председатель фонда Александр Гегальчий. Вручение происходило в маленьком уютном кафе "Мио" в непринужденной  дружеской обстановке, которую участники быстро наполнили приятными воспоминаниями. 

понедельник, 10 декабря 2012 г.

Походные заметки...

или заметки по ходу....

Задумали сделать путеводитель по родному краю. Но когда  руки дойдут до него! 
А тут вот писатели сами все и подсказывают. На обложке будущей книги должно быть фото картины Эрдели. Конечно, только вот поищем, найдем и будет.

Памятник в Ужгороде
картина А.Эрдели

Адальберт Михайлович Ерделі (нар. Гриць) - украинский живописец с европейской славой, основатель закарпатской школы изобразительного искусства.





  • Родился в селе Келеменфолво, которое в 1891 году принадлежало Австро-Венгрии.  Сейчас  это село  Загаття  Иршавского района.





четверг, 6 декабря 2012 г.

Сексус. Плексус. Нексус...



... Затем говорю ей, дайте, пожалуйста, Генри Миллера глянуть, а он на верхней полке стоял. Скривилась она высокомерно, блин, встала на свой гадкий стульчик в стиле 80-ых ногами в модных шкарах фирмы «Политиздат», и повернулась щекастым недовольным лицом к полке. Подняла свою, блин, сардельку с оттопыренным указательным ногтем цвета вишнёвой плесени, и стала водить по корешкам книг, типа малограмотная. Прикинь, Миллер – двухтомник, остальные все книги – однотомники, оформуха ясно читабельная, в полке всего полтора метра высоты. Нет, она, блин, стоит в своём полиэстэровом платье фирмы «Классики и современники», и водит сосиской своей туда-сюда. Да ещё отмахивается сердито от моих подсказок, и правильно делает, – я ж ей нарочно вправо советовал (а надо было влево), шоб у неё от высоты и мельтешенья букв голова в причёске 70-ых годов закружилась, и шоб она упала, блин, ведроподобными сиськами прямо на стол с коммерческими изданиями, на детективы с пистолетами на обложках, на дамские романы с бабами в прозрачных платьях, на посевные календари, на детские энциклопедии с динозаврами, на «Полезные советы – как прожить 100 лет без соплей и глистов» и на «5 000 рецептов приготовления кукурузно-гречневой запеканки». Но она, блин, меня не послушалась и не упала, поводила хот-догом своим и нашла Миллера, наконец. 

P.S. Зацепило.

Миллер Валентин Генри (Henry Miller) (26.12.1891 г. - 06.06.1980 г.) - один из величайших американских писателей XX столетия.  http://www.millergenry.org.ru/

отрывок из романа Сексус" (1945) 
первого из трилогии "Сексус", "Плексус", "Нексус"...


Я познакомился с ней, кажется, в четверг; да, именно в четверг вечером на танцульках я увидел ее в первый раз. В ту ночь я спал часа два, не больше, и когда утром объявился на работе, выглядел как настоящий сомнамбула. И весь день прошел точно во сне. После ужина, не раздеваясь, я рухнул на кушетку и проснулся только к шести утра на следующий день. Но чувствовал я себя отлично, голова была ясной, и весь я был захвачен одной мыслью: эта женщина должна быть со мной. Проходя через парк, я думал, какие цветы послать ей вместе с обещанной книжкой («Уайнсбург, Огайо» ). Приближалось мое тридцатитрехлетие, возраст Христа Распятого. Совершенно новая жизнь лежала передо мной, хватило бы только смелости рискнуть и поставить все на кон. По правде говоря, рисковать то было нечем: я торчал на самой нижней ступеньке лестницы, неудачник в полном смысле этого слова. Но сегодня наступил День Субботний, а суббота всегда была для меня лучшим днем недели. По субботам, когда все люди измочалены уже до полусмерти и только евреи отдыхают и празднуют, я оживал. Моя неделя не заканчивалась субботой, а начиналась ею. Конечно, я понятия не имел, что эта неделя окажется самой длинной в моей жизни и растянется на семь долгих лет. Я знал только, что день мне улыбается и обещает много событий. Сделать решительный шаг, послать все к чертям собачьим само по себе означало свержение рабства, обретение свободы, а мысли о последствиях никогда не приходили мне в голову. Полная и безоговорочная капитуляция перед женщиной, которую полюбил, разрывает все узы, освобождает от всех цепей, остается только одно: страх потерять ее, а это то и может оказаться самой тяжкой цепью из всех возможных. Я провел утро, выпрашивая в долг то у одного, то у другого, потом разделался с цветами и книгой и засел писать длинное письмо, которому предстояло отправиться со специальным посыльным. Я написал, что позвоню ей сегодня же ближе к вечеру. В двенадцать я ушел из конторы и отправился домой. Я страшно нервничал, меня просто колотило от нетерпения. Сущая пытка – торчать дома и ждать пяти часов. Я снова вышел в парк и почти машинально, ничего не замечая, спустился к пруду, где дети пускали кораблики. Какой то оркестрик наигрывал в отдалении. Все это воскресило в моей памяти детство, тайные мечты, страстные желания, детские обиды и зависть. Какой неукротимый, яростный бунт кипел в моих жилах! Я думал о великих людях прошлого, о том, чего им удалось достичь уже в моем возрасте. Но все честолюбивые помыслы, которые могли у меня быть, улетучивались. Теперь я хотел только одного: полностью отдаться в ее руки. Превыше всего на свете хотел я слышать ее голос, знать, что она все еще здесь и что ей никогда не удастся забыть обо мне. Знать, что в любой грядущий день я смогу сунуть монетку в прорезь автомата, услышать, как она проговорит «алло», – о, на большее я и не надеялся. Если бы она пообещала мне это, если бы она сдержала обещание – плевать на все, что еще может со мной случиться.

среда, 5 декабря 2012 г.

Смотрю шо есть свежего, вижу – Кафка какой-то...



/отрывок из романа. Б.Шолтес. Труселя Iggy Попа/
.... Добрый день! Ходил недавно в «Букинист», рылся и нашёл одну книженцию диссидентскую. Решил купить, подошёл к прилавку, возле него разные новые книги лежат, смотрю шо есть свежего, вижу – Кафка какой-то. А продавщица не та была, шо в очках каррртавит, а другая – та, шо злится на всех покупателей и воображает себя главным эрудированным библиофилом города. Попросил я Кафку, сотрю, там куча нечитанных мною новелл, решил взять, хоть и 14 гривен. 

Франц Кафка. Мост

Я был холодным и твердым, я был мостом, я лежал над пропастью. По эту сторону в землю вошли пальцы ног, В по ту сторону — руки; я вцепился зубами в рассыпчатый I суглинок. Фалды моего сюртука болтались у меня по • бокам. Внизу шумел ледяной ручей, где водилась форель. Ни один турист не забредал на эту непроходимую кручу, мост еще не был обозначен на картах... Так я лежал и ждал; я поневоле должен был ждать. Не рухнув, ни один мост, коль скоро уж он воздвигнут, не перестает быть мостом.
Это случилось как-то под вечер — был ли то первый, был ли то тысячный вечер, не знаю: мои мысли шли всегда беспорядочно и всегда по кругу. Как-то под вечер летом ручей зажурчал глуше, и тут я услыхал человеческие шаги! Ко мне, ко мне... Расправься, мост, послужи, брус без перил, выдержи того, кто тебе доверился. Неверность его походки смягчи незаметно, но, если он зашатается, покажи ему, на что ты способен, и, как некий горный бог, швырни его на ту сторону.
Он подошел, выстукал меня железным наконечником своей трости, затем поднял и поправил ею фалды моего сюртука. Он погрузил наконечник в мои взъерошенные волосы и долго не вынимал его оттуда, по-видимому дико озираясь по сторонам. А потом — я как раз уносился за ним в мечтах за горы и долы — он прыгнул обеими ногами на середину моего тела. Я содрогнулся от дикой боли, в полном неведении. Кто это был? Ребенок? Видение? Разбойник с большой дороги? Самоубийца? Искуситель? Разрушитель? И я стал поворачиваться, чтобы увидеть его... Мост поворачивается! Не успел я повернуться, как уже рухнул. Я рухнул и уже был изодран и проткнут заостренными голышами, которые всегда так приветливо глядели на меня из бурлящей воды.
http://www.kafka.ru/biografy

вторник, 4 декабря 2012 г.

Это многое объясняет...


Банды Шолтес. Отрывок из фестивального романа. (Готовится)

Интимная вещь


Мне кажется, написание романов и вообще книг имеет плавающий смысл. Вот схема:
                                        
1}-----------------------------------------------------------------------------------------{2 где:
1 – абсолютно нет смысла;
2 – смысл есть, но он недоступен пониманию ни читателя, ни даже писателя. 
Обычно суть-идея-значение книги находится где-то между пунктами 1 и 2. Хотя есть гениальные произведения, которые стоят рядом с двойкой или даже за ней. Это не значит, что никто ничего в книге не понимает – в таких случаях и писатель, и читатель интуитивно чувствуют, что творят или читают что-то занебесное, но словами выразить этого не могут и ни с кем даже не пытаются этими чувствами поделиться. Очевидно, это интимная вещь. Примеры таких книг приводить не стоит – они у всех свои, так же как и смысл в эту схему каждый вложит свой собственный. 
По-моему, самый известный писатель, творящий «за двойкой» – это гений Франц Кафка. И приземлённым доказательством «околодвоечности» его творчества есть огромное количество публикаций по кафковедению.

P.S. Инакомыслие приветствуется!

понедельник, 3 декабря 2012 г.

Брутальные танцы или?...

Вот сижу и думаю.  Какими словами выразить впечатление от прочитанного. Понимаю, нужен бокал хорошего, да ладно, любого вина, и отпустить мозги на волю. Возможно получиться коментарий. А пока так.
Мне нравится это чтиво, правда, местами уши краснеют и хочется закрыть ладошкой глаза. Но внутреннее ощущение - автор не понтуется, он искренен, правдив... Это не часто... Что-то вроде брутальных танцев, а где-то между строк, в контексте - светлое и чистое. Искать  и находить - безумно интересно.

Отрывок...  Фестивальный роман. Банды Шолтес. Готовится к изданию.

Как знакомиться с космонавтами


Одеваются они всегда очень просто, но обаятельно. И капельку – будто нечаянно – сексуально. Желая внушить окружающим, что о существовании такой вещи, как секс, они да, подозревают. Но на все сто процентов всё же не уверены. Хитрят немножечко. Но разве бывают красотки без хитростей? 
За годы фестивалей мне ни разу не довелось с ними пообщаться или выпить. Не то что бы не хотелось или не было подходящего случая – я даже не пытался. Не верил в свои шансы. Мне казалось, что, заговори я с такой красавицей, она меня просто-напросто не услышит, не увидит и пройдёт мимо, как возле фонарного столба, под которым спит пьяный пыльный человек с недельным сигетским билетом на запястье.
Обычно в конце фестиваля остаётся мало денег. Очень мало. Знаю по опыту – ведь то был уже пятый или шестой мой Sziget. 
Я сидел и смотрел на пёстрый поток людей. 
В основном они улыбались. Некоторые фотографировали. 
Первыми подошли сгибающиеся от смеха хорваты. Зрачки – размером с блюдечко. Они сказали по-английски, что поели magic mushrooms и мои бумажные «уши» после грибов им очень хорошо «пошли». Уходя, искренне благодарили. Под грибами невозможно благодарить неискренне. 
В то утро, подсчитав финансовые запасы и случайно заглянув другу в ухо, меня осенило, как можно раздобыть денег на вечерний drink. Я понимал, что это будет скорее шоу, чем способ заработать, но процесс обещал дополнительные впечатления и я решил рискнуть. Для воплощения идеи мне понадобился кусок картона, фломастер, моток туалетной бумаги, сигареты и пол литра вина для храбрости.

суббота, 1 декабря 2012 г.

Жизнь как в кино....



Вдохновленно перечитывая биографию Михаила Юрьевича после успешного старта первой книги "Садов хаоса" я невольно задаю себе вопрос, кто это - человек-писатель? А тут и случай похлеще - писатель-фантаст? Откуда такие сюжеты, персонажи, детали? Писателями становятся или рождаются? Вопрос.

***
... "Михаила Юрьевича Темнова восстановили на службе с полной реабилитацией. А ведь его обвиняли в немалом – «считали» резидентом сразу двух разведок - ФСБ и Моссад. Не часто найдёшь лиц, выигравших вы Украине иск о возмещении морального ущерба от спецслужбы за незаконный арест и удержание под арестом, да ещё и получившего 40 000 грн. компенсации.


***
..."По сей день не забыл он, что за раскрытие шпионской организации, где он «был в резидентах», три офицера службы получили ордена. К слову сказать, ордена они не сдали и по сей день, хоть дело лопнуло. А следы того звучного дела остались – в республиканской газете "Дейлі копійка" даже появилась публикация под названием "Шпигуни за покликом душі". Она позволяла шантажировать свидетелей, вымагать информацию против обвиняемого Темнова.  


http://vlsaltykov.narod.ru/Temnov_Mikhail.htm