понедельник, 3 декабря 2012 г.

Брутальные танцы или?...

Вот сижу и думаю.  Какими словами выразить впечатление от прочитанного. Понимаю, нужен бокал хорошего, да ладно, любого вина, и отпустить мозги на волю. Возможно получиться коментарий. А пока так.
Мне нравится это чтиво, правда, местами уши краснеют и хочется закрыть ладошкой глаза. Но внутреннее ощущение - автор не понтуется, он искренен, правдив... Это не часто... Что-то вроде брутальных танцев, а где-то между строк, в контексте - светлое и чистое. Искать  и находить - безумно интересно.

Отрывок...  Фестивальный роман. Банды Шолтес. Готовится к изданию.

Как знакомиться с космонавтами


Одеваются они всегда очень просто, но обаятельно. И капельку – будто нечаянно – сексуально. Желая внушить окружающим, что о существовании такой вещи, как секс, они да, подозревают. Но на все сто процентов всё же не уверены. Хитрят немножечко. Но разве бывают красотки без хитростей? 
За годы фестивалей мне ни разу не довелось с ними пообщаться или выпить. Не то что бы не хотелось или не было подходящего случая – я даже не пытался. Не верил в свои шансы. Мне казалось, что, заговори я с такой красавицей, она меня просто-напросто не услышит, не увидит и пройдёт мимо, как возле фонарного столба, под которым спит пьяный пыльный человек с недельным сигетским билетом на запястье.
Обычно в конце фестиваля остаётся мало денег. Очень мало. Знаю по опыту – ведь то был уже пятый или шестой мой Sziget. 
Я сидел и смотрел на пёстрый поток людей. 
В основном они улыбались. Некоторые фотографировали. 
Первыми подошли сгибающиеся от смеха хорваты. Зрачки – размером с блюдечко. Они сказали по-английски, что поели magic mushrooms и мои бумажные «уши» после грибов им очень хорошо «пошли». Уходя, искренне благодарили. Под грибами невозможно благодарить неискренне. 
В то утро, подсчитав финансовые запасы и случайно заглянув другу в ухо, меня осенило, как можно раздобыть денег на вечерний drink. Я понимал, что это будет скорее шоу, чем способ заработать, но процесс обещал дополнительные впечатления и я решил рискнуть. Для воплощения идеи мне понадобился кусок картона, фломастер, моток туалетной бумаги, сигареты и пол литра вина для храбрости.
Примерно после четырёх часов дня, когда szigetчане оживают и начинают активно двигаться по острову, я уселся на обочине одной из основных артерий фестиваля, где шёл беспрерывный поток людей. И на картоне большими буквами написал: 
EAR CLEANING
1 EAR    =    20  Ft
и установил его перед собой так, чтобы надпись была хорошо видна. Затем оторвал два полуметровых куска туалетной бумаги и воткнул себе в оба уха. Выглядело, как уши спаниеля. Свисали «уши» аж до пупка – как бы наглядная реклама сервиса.
После хорватов подошёл немец в очках и на полном серьёзе попросил объяснить, в чём суть сервиса. Мне пришлось с умным видом пояснить, что бумагу надо совать в уши не только для того, чтоб она впитала уже ранее попавшую туда грязь, но и для предохранения от попадания пыли, которой вечером поднимается в воздух особенно много, и ещё для защиты барабанных перепонок от фестивального шума. А целых полметра – это чтоб периодически, через каждые, скажем, полчаса, отрывать использованную часть и запихивать новую. А когда лента кончится, можно снова придти ко мне за следующей порцией. Немец, задумчиво крутя в очень чистых руках моток бумаги, задал мне вопрос. Он спросил: 
– А до скольки ты работаешь? 
Я, полуулыбнувшись, заглянул ему в глаза. Но он был серьёзен. И я сказал:
– До семи. 
Немец молча достал кошелёк, порылся в мелочи и протянул мне ровно 40 форинтов. Я отмотал  полметра, показал, как делать затычку на конце, чтоб бумажка не выпадала, он аккуратно всё сделал и пошёл прочь. Но, очутившись лицом к потоку людей и сделав несколько шагов, немец, очевидно, встретил улыбчивые и недоумённые взгляды. И через полтора десятка метров – я следил за ним – он, удаляясь и стараясь сделать это незаметно, вытянул из ушей бумагу, выбросил её и растворился в толпе. Это был мой второй заработок.
Попадались и недоброжелательно настроенные, которые, оставаясь невидимыми для меня, едко выкрикивали из людского потока что-то типа «чувак, у тебя из ушей туалетная бумага торчит!». Но таких было мало. 
После немца подошли мои друзья. Я дал им денег, чтоб купили мне алкоголя и сидел дальше. С вином работа шла веселей.
Затем подбежал худой улыбающийся венгр и спросил, как это пришло мне в голову. Не успел я даже подумать над вопросом, как он ответил вместо меня: «ты вкурил эту подачу, чувак!». Я не возражал – на Sziget-е ведь почти постоянно «вкуриваешь» чего-то, и в прямом, и в переносном смысле. А парень, очевидно, считая, что придумать такое я мог только после очень толковой травы, значит, знаю, где такую достать. И я знал – ещё в предыдущем, кажется, году, знакомые латыши показали лагерь под ямайским флагом, где круглосуточно можно было затарить коноплю и экстази. Венгр достал карту фестиваля, я нарисовал где «ямайка», после чего он радостно поблагодарил, выпотрошил из карманов всю мелочь – вместе с мусором, табачными крошками и комком зелёной нитки – и убежал. Я даже не успел ему туалетной бумаги дать «на дорожку». 
Подходил странно пританцовывающий чувак. 
– Пожалуйста, быстро, дай мне бумаги, очень надо!.. 
Бумага была ему нужна явно не для ушей. Я быстро отмотал метр и он исчез.
Остановилась пьяная компания из четырёх человек, с которыми мы поболтали на тему моей концепции чистки ушей, после чего они угостили меня каким-то дринком, позасовывали себе длиннющие ленты бумаги в уши, в ноздри, под линзы очков и, показывая пальцами друг на друга и смеясь, ушли. Таких компаний навеселе подходило ещё несколько и я был рад, что «бизнес» продвигается и szigetчане позитивно восприняли мою гигиеническую инициативу.
А потом подошла одна девушка. 
Она не была пьяная, ничего такого. 
Возможно, итальянка, точно сказать не могу – говорили мы по-английски. Это неважно. 
Главное – она была очень красивая, очень. Практически идеальная. Она была из тех sziget-ских женщин, которым я не переставал удивляться годами. Случайно оказываясь рядом с ними, останавливаешься, замираешь и смотришь, не веря своим глазам – неужели такие существуют? Неужели они живые и тоже пьют иногда пиво, как и ты? И главное – неужели есть мужчины, которым они разрешают трогать себя? 
Словом, я хоть и видел таких красавиц своими глазами, но верилось в них с трудом. Это как с самолётами – ты видишь их, ты осознаёшь, что они летают – но поверить, что 80 тонн железа с людьми на борту может подняться в воздух – нет, это вряд ли возможно. В общем, я особо не анализировал свои шансы у сигетских красоток и всё это явление в комплексе – бесполезно. Ведь эти существа казались мне принципиально недоступными, как, скажем, космонавты, Beck, Милан Кундера или Моника Белуччи – ты можешь о них почитать в журнале, увидеть по телевизору или даже вживую, но поговорить, выпить вместе или, тем более, потрогать – нет, это невозможно. 
И вот такая полубожественная красавица по собственной инициативе подошла ко мне «в самый подходящий момент» – когда я, подуставший и полуоглохший в конце фестиваля, уже хмельной, грязненький, сижу на пыльной обочине с торчащей из ушей туалетной бумагой и предлагаю прохожим почистить уши, чтоб насобирать мелочи на самое дешёвое вино и затем ужраться к полуночи.
Она подошла, поздоровалась и даже села возле меня на землю. Подробно описывать её не стоит – в понятие «женская красота» каждый вкладывает свой смысл. Скажу только – чтоб было где разгуляться фантазии – что стена её красоты была такой мощной и безупречной, что за пять минут общения я так и не смог увидеть, есть ли в ней то, что называют словом «изюминка» и нужна ли она ей вообще. 
Немыслимо приятным голосом она спросила, как и для чего делается ear cleaning. 
От её близости мне стало очень хорошо. 
Еле сдерживаясь, чтоб не влюбиться, я закурил и, медленно и очень вежливо, максимально стараясь не выглядеть дураком – что вряд ли могло получиться – пояснил ей всё приблизительно так же, как немцу, но, естественно, учитывая, что говорю с женщиной. Она внимательно выслушала меня и сказала, что да, ей нравится и она хочет воспользоваться этой «услугой». Я не ожидал такого поворота и сходу не знал, что ответить. Но затем подумал, что раз взялся, то нечего пугаться трудностей и спросил, какой длины куски бумаги она хочет. 
– А какие лучше? – спросила она. Я замялся. 
– Ну, не знаю… Все выбирают разные размеры…  
– Тогда давай такие же, как у тебя. – сказала прекрасная szigetчанка. И я оторвал примерно такие же ленты и протянул ей. 
– Нет-нет, – сказала она, – ты сам должен засунуть их мне в уши. 
Если бы гадалка сказала мне дома, что на Sziget-е я буду совать куски туалетной бумаги в уши красивой женщины – по её личной просьбе – ну, не знаю, я б, наверное, посмеялся. И деньги обратно не попросил бы только потому, что ценю в людях чувство юмора.
Да, такого поворота я не ожидал и, рискуя влюбиться, несмело заглянул ей в глаза – нет, она не шутила. Затем посмотрел на свои немытые, липкие от вина пальцы и затушил сигарету. Вздохнул, стараясь не обдать её перегаром, и начал скручивать комок на кончике туалетной бумаги. Я волновался и комок не скручивался в нужный размер, так как я боялся сделать его или слишком большим, или слишком маленьким. Затем, стараясь касаться её головы и уха как можно более нежно, но в то же время ненавязчиво – чтоб она ничего такого не подумала – я всунул первый кусок бумаги и легонько потянул – попробовал «на крепость». Он выпал. Мы одновременно засмеялись и (не знаю, может мне так только показалось) я понял по этому смеху, что между нами на первоначальном, ещё только молекулярном уровне начинает устанавливаться определённая связь и взаимопонимание. И понял, что если катышки ещё долго не будут получаться, и я буду их совать в её красивые уши ещё раз пять, то всё это непонятно чем для меня закончится. Пришлось сконцентрироваться – и дальше у меня уже всё получилось. Она спросила, нет ли у меня зеркала. Нет. «С бумагой в ушах ты выглядишь ничуть не хуже» – подумал я. Но сказать не решился.
 Красавица встала, достала мелочь и протянула мне. Я автоматически взял, и сразу же почувствовал себя ужасно глупо. Хотел вернуть, но не знал, как это сделать и тоже встал. А прекрасная szigetчанка сказала «thank you», помахала рукой на прощанье и ушла. 
Она шла по обочине и я долго смотрел, как красавица, не спеша, уходит от меня, и из ушей у неё, слегка развиваясь, свисают два куска туалетной бумаги… 
Когда она пропала из виду, я допил оставшееся вино, спрятал в кустах картон – для завтрашнего перформенса, – подсчитал заработок и зашагал в ближайший бар… 
Зато теперь я знаю, как на Sziget-е знакомиться с красавицами.
Вообще-то вся эта маломестовая каша началась не на Сигете. А намного раньше.







Комментариев нет:

Отправить комментарий