понедельник, 4 февраля 2013 г.

А как Вам...и вылупившийся из яйца мальчик?


Если в Европе собирается женская конференция, то удивляют всех женщины из Грузии, Киргистана, Казахстана и впервую очередь респектным знанием английского языка.  Когда в Тбилисси открывается Дом электронной книги меня это радует, но не удивляет. Где-то там зародился личный интерес к литературе этих стран. Искренне хочется поделиться прочитанным текстом...



Когда мне исполнилось шесть лет, я стал уже что-то соображать и однажды спросил отца:
— Па, откуда я появился?
«Па» чесанул себе затылок, сморщил лоб и ласково ущипнул меня:
— Откуда? Да оттуда… Откуда все остальные, проказник ты этакий!
— Откуда это «оттуда»? — не унимался я. — Скажи, а если не скажешь, то…
Я вспомнил, что отец не разрешал мне ложиться в его постель — я всегда спал с дядей, — и выпалил:
— Вот, возьму и лягу в твою кровать и больше оттуда не встану.
Это несколько озадачило его, он снова почесал голову и промямлил:
— Откуда ты появился?.. Э-э-э… как там его…
В это время взгляд его упал на пёстрый хурджин, который накануне мой дед, возвратившись с базара, запихнул под топчан.
И, обрадовавшись, отец воскликнул:
— Я тебя в городишке Они на ярмарке купил и принёс домой в этом хурджине!
— Вроде того как дед вчера белого гуся?
— Во, во!
— А голова моя тоже торчала из хурджина?
— Голова? Гм!.. Да, кажется, торчала.
Я заметил в голосе отца некоторую растерянность, и это меня насторожило. Поэтому на второй день я пристал уже к матери:
— Мамочка, как я появился на свет?
Мать чмокнула меня в лоб и тут же, не раздумывая, сказала:
— С неба ангелы принесли, лапочка.
— А папа сказал, что меня на ярмарке в Они купили?! — удивился я.
— Вот именно! — не растерялась мама. — Когда ангел пролетал над Они, ты, оказывается, сидел у него на правом крылышке. Ну, а ты ведь с самого начала был шалунишкой: увидел на базаре румяные яблочки и свалился на них. А тут тебя лавочник — хвать и подобрал. Но у него дома было уже двое таких ребят, вот он тебя и продал за золотой рубль.
Это тоже показалось мне подозрительным.
Тогда я решил обо всём расспросить деда.
— В поле нашли, — сказал дед. — Во время пахоты увидели тебя, ты сидел на бугорочке, я тебя сразу и схватил. Кто же отпустил бы такого мальчика!
А бабка сказала:
— Тебя нашли в гнезде у орла.
— А как я туда попал?
— Э-э… из яйца вылупился.
— Как цыплёнок?
— Нет. Цыплёнок вылупился, а ты вслед за ним погнался и схватил его за ножку, вот!
— А-а!
Дядя Пиран сказал:
— Я подстрелил в лесу оленя, а ты у него на рогах сидел.
Это сначала мне понравилось: я был страшно польщён — а вдруг я олений сын! Но, поразмыслив, сообразил, что все они старались что-то скрыть от меня.
Любопытство совсем меня одолело, и я решил во что бы то ни стало раскрыть тайну моего появления на свет. Далеко за этим ходить не пришлось, мой дружок Кечошка был моим соседом. Я залез на плетень и позвал:
— Кечо-о-о!
Но он не появлялся, и я снова заорал.
— Кечошка-а! Кечули-и! Я же знаю, что ты до-ома! Выходи-и!
Наконец открылась дверь и во двор вышел конопатый мальчишка с непомерно большой головой на тонкой шее. Он что-то жевал, и щёки его были вымазаны красной фасолью.
— Чего тебе? Наверное, хочешь в речке искупаться? Я пока занят, мать дала мне вылизать большой горшок…
— Да нет же! Иди сюда, я тебе что-то скажу на ушко.
— Знаю я твоё «на ушко»! Заорёшь в ухо!
— Нет, клянусь мамой, я потихоньку.
Ну раз уж я поклялся — пришлось ему поверить, он нехотя подошёл к плетню и сунул мне под нос своё ухо, величиной с тыквенный лист.
— Слушай, глупая башка! Знаешь, как ты на свет появился?
— Откуда же мне знать?
— А я знаю, дед купил меня на базаре за золотой рубль.
— Ого! Правда?
— А то нет! Потому-то и зовёт меня мама «золотой мой мальчик».
— Ну и что! Моя мама тоже один раз сказала мне: — Золотой мой, сбегай, принеси воды!
— А может, и тебя купили?
— Спросить?
— Давай!
Кечо рысцой бросился в дом, но вскоре вывалился оттуда насупленный. Вид у него был такой, что, казалось, вот-вот расплачется.
— Ты чего это?
— Того… папа сказал, я, говорит, тебя не покупал… Откуда, говорит, у меня деньги… я сам тебя сделал… — слёзы помешали ему договорить.
— Ну и чего ты ревёшь? Просто твой отец бедней моего, — утешил я его.
Но это не помогло.
— Я не золото-ой ма-альчик, а-а-а! — плакал он, и слёзы величиной с горошину катились у него по щекам.
Я смотрел-смотрел на него и вдруг увидел, что нос у него кривой.
— Что же, если отец тебя сам сделал, не мог он тебе поставить голову поменьше и нос поровнее? — упрекнул я его отца.
— Нос он мне ровный сделал, а я вывалился из люльки и сломал его, — вступился сын за отца.
— Так у твоего отца точно такой же нос, значит, он тоже упал из люльки?
— Ты что? Разве он поместился бы в колыбели? Когда он спит, у него ноги торчат с топчана, и мама даже вешает на них что-нибудь. А нос свой он прищемил в дверях.
Я поверил, но не переставал удивляться, как это Лукия умудрился вылепить сынка так, что они как две капли воды похожи друг на друга. Кечо был вылитый отец, только без бороды и усов. Я уже собрался было слезть с плетня, когда увидел, что по дороге идёт дочка попа Кирилэ, Гульчина, в голубеньком платье и красных сандалиях. В руках у неё был длинный прут, которым она погоняла взъерошенных гусей. Я мигом перемахнул через ограду и как разбойник преградил ей путь. Гульчина была всегда гладко причёсана, и я с особым удовольствием трепал её аккуратно заплетённые косички. Она и теперь испугалась, что я схвачу её за косы, как за вожжи, и погоню, как лошадку. Потому-то она и шарахнулась от меня и, перебежав на другую сторону дороги, замахнулась прутом.
— Не смей подходить, Караманика, не то…
Гуси всполошились, забили крыльями, но взлететь не смогли, а только шумно загоготали, вытянув шеи. Увидев, что она испугалась не на шутку, я успокоил её:
— Не бойся, Гульчина, я тебе ничего не сделаю, ты только ответь мне на один вопрос.
Убедившись, что я не замышляю ничего дурного, она опустила прутик и уже миролюбиво спросила:
— Ну, чего тебе?
Я почесал голову и спросил:
— Послушай, Гульча, откуда ты появилась?
— От бога.
— От какого бога?
— Который на небе. Не веришь — спроси у моего отца.
— Ну да! Он мне уши надерёт.
— Не бойся, если ты меня не обидишь, он тебя не тронет.
Гульча была миленькая девочка, у неё были красивые чёрные глазки и длинные, как дуги, брови, румяные щёчки и алые, словно спелая малина, губки. Тогда я ещё ни черта не смыслил в женской красоте, но её лицо навсегда таким осталось в моей памяти, тут уж ничего не поделаешь.
Накануне моя мама говорила, что красивый человек создан самим богом, и теперь, глядя на Гульчину, я вспомнил это, мысленно согласился, но и позавидовал немножко. Было обидно, что меня-то не бог создал. Мне стало жаль себя, и я чуть не заплакал, но вовремя вспомнил назидание своего дядюшки, что истинному молодцу не к лицу слёзы. Не хватало, чтобы Гульчина это заметила. Разочаровавшись во мне, она перестала бы меня уважать и бояться. Каково бы мне было? Я, конечно, ещё не разбирался во всех этих делах, но чувствовал, чем это могло бы обернуться. Потому я и крепился, что было сил, чтоб ни одна капля из глаз не вылилась.
Не сразу сообразив, что ей ответить, я только и сказал ей:
— Врунишка ты, врунишка!
— Почему?
— Знаешь, что я у отца твоего спрашивать не стану, вот и обманываешь меня.
— Тогда спроси у моей мамы.
— Не хочу!
— Что же мне делать?
— А ну покажи мне, где этот твой бог? — воскликнул я внезапно.
— Где… там! — показала она на небо.
— А в небе и ангелы летают.
— Ну и пусть.
— А меня ангелы принесли… Думаешь, я хуже тебя? Вот!
— Мне-то что! — равнодушно передёрнула она плечиками и снова погнала пред собой галдящих гусей.
Но мне не хотелось, чтоб она уходила победительницей, и я закричал ей вслед:
— Постой! А откуда бог появился?
— Чего?
— Откуда бог появился?
Она сначала растерялась, открыла рот и вылупила на меня глаза, но потом, взмахнув прутом, нашлась:
— Это ты у моего отца спроси, — и пошла вприпрыжку своей дорогой. Вот теперь-то я заставил её сбежать. Теперь мы были квиты, но несмотря на это, червячок сомнения грыз меня. Мрачный я вошёл во двор и снова пристал к матери:
— Мамуленька, а кто же создал ангелов?
— Ангелов? Бог, сынок!
— Правда?
— Вот вырастешь — узнаешь.
Я обрадовался, окрылённый вылетел на улицу, догнал девочку и крикнул ей:
— Гульча! Гульчина! Мама сказала, что ангелов тоже бог создал!
— Знаю. Папа меня всегда ангелочком называет.
— Тебя? Ангелочком? — Теперь я посмотрел на неё совсем другими глазами. С этой минуты ангелы представились мне хорошенькими девочками в голубеньких платьях и красных сандалиях. Я даже ухмыльнулся, но вдруг вспомнил, зачем я побежал за ней, и беспечно махнул рукой: — Зовёт и пусть себе! А я тебе совсем о другом хочу сказать: если бог создал ангелов, а ангелы меня, то всё равно выходит, что бог меня создал!
— Подумаешь, большое дело! — пренебрежительно ответила Гульчина, и мы расстались.
Я чувствовал себя посрамлённым. Когда я узнал, что в моём появлении замешан бог, то летел как на крыльях, а теперь был похож на несчастного мокрого цыплёнка. Меня сильно задело, что Гульчина встретила эту весть равнодушно и не разделила моей радости.
В другое время я бы вцепился ей в волосы и хорошенько поколотил бы, а теперь еле сдерживался, чтобы не расплакаться.
Разве я знал, что дома меня ждало ещё большее разочарование!..
Когда я вернулся домой, отец решил поднять на чердак огромное бревно и попросил мать помочь ему. Подложив под оба его конца палки, отец начал поднимать бревно. Мать не выдержала, палка, которую она держала, выскользнула из её рук, и бревно свалилось на землю, едва не сломав ей ногу.
— Ты, мать, жива? — бросился к ней перепуганный отец.
— Спаслась! Спаслась! — ответила побледневшая мама, присела на бревно и вытерла косынкой выступивший на лбу пот.
Увидев, что беда миновала, отец взбесился:
— Да что ж ты такая бестолковая и дохлая!
— Здравствуйте! Думаешь шутка выдержать эту тяжесть? Нашёл богатыря!
— Думаю… не думаю… а, ух! И на кой только чёрт бог создал женщину!
— Скажи, пожалуйста! А как бы ты появился на свет?.. Или твой сыночек? Может, ты думаешь, что Караманчика нам и вправду с неба сбросили, — засмеялась мать.
Я стоял за стеной амбара и всё слышал. Э-эх! Хоть бы я оглох тогда! Меня словно холодной водой окатили. Я понял, что ни сам бог, ни ангелы не имели ровно никакого отношения к моему появлению на белый свет. Более того, я смекнул, что этим богом и ангелом и была та, которой только что бревно чуть не сломало ногу. Я страдал и сокрушался оттого, что все жестоко обманывали нас, детей, — отец, мать, бабка, дед, дядя и даже поп Кирилэ, которого в деревне называют самым святым человеком. И выходило, что самым честным из всех был отец моего дружка Кечо: он-то не скрыл от сына правды.
Итак, недолго парил я орлёнком в небе, пришлось спуститься на землю. Как горька иной раз бывает правда! Хоть бы ещё два годика потешиться сладостными мечтами, прогуливаясь по небу вместе с Гульчиной!
Да к чёрту всё! Что было, то было! Ни кувшина разбитого, ни сердца не исцелить. Отчаиваться из-за этого не следует. Ну и что ж с того, что я стал человеческим сыном? Правда, если бы спросили у меня, я бы, конечно, выбрал себе в родители бога и ангелов, но ведь на свете ничего не делается по нашему хотению. Эх-ма!
http://www.livelib.ru/book/1000524754
http://www.videlka.com/

Комментариев нет:

Отправить комментарий