суббота, 16 февраля 2013 г.

Хорошие мужья, девочки, на дороге не валяются!..




На дороге.

Жизнь — довольно удивительная штука, потому что человек не может знать, что ждет его там, за поворотом…
Три года назад ехала я к маме в Березовку. Весна была ранняя, сухая вот и решила я по проселочной дороге путь срезать. В попутной деревне Шесткино столкнулась я с вечной лужей, которая, наверное, не пересыхает и во время всемирной засухи.
Как перебиралась через нее на своем «Вольво» — рассказывать долго. Но я упрямая, а главное личный бизнес одинокой женщины всему научит. Прорвалась!.. Пятьдесят метров проехала, смотрю, мужик на дороге валяется. Руки раскинул — спит, бедолага. Справа — кювет, слева — продолжение вечной лужи. Тьфу ты, черт! Думаю: мужика-то куда девать, в кювет его или в лужу?
Подошла к спящему богатырю, наклонилась. Бужу его: мол, мужик, стенд ап, плиз. Мужик в ответ храпит: ай эм сорри, мол, мадам, я еще немножко посплю. Ох, уж мне эта проблема типа «дураки и дороги»!..
Пришлось мужика в «Вольво» запихивать. А он здоровый, как слон. Но справилась. Я в своей жизни и не с такими сволочами справлялась.
Поехали дальше вдвоем. Смотрю, кончилась лужа, пора бы мужика в кустики выбрасывать. Но устала я все-таки... Закурила, сижу и думаю. А мужик на заднем сиденье: хр-р-р!..
Смешно! Но главное, злюсь, а у самой губы в улыбке расплываются.
До сих пор понять не могу, как мне эта дурацкая идея в голову пришла. Мать мне постоянно твердила: и когда ты, шалопутная, замуж выйдешь? А за кого, спрашивается, замуж-то, за первого встречного, что ли?!.. Короче говоря, к маме я не одна приехала, а с «мужем».
Обнялись мы с мамой, поцеловались.
Я как бы между прочим ей говорю:
— Мама, я замуж вышла.

Мама только руками всплеснула:
— Да что ты?!
Тоже мне радость!.. Хотела ты, мама, зятя? Вот и получай его.
Мама на мужика на заднем сиденье полюбовалась и говорит:
— Хороший человек. Сама не знаю почему, но вижу что хороший.
«Мужа» из машины вытаскивать не стали. С таким слоном возиться — пупок развяжется. Спит — и шут с ним. Ближе к ночи мама к машине зачастила: то подушку гостю отнесет, то одеяло. Даже кружку воды на утреннее похмелье не забыла.
— Спать-то с ним будешь? — спрашивает.
Еще чего!!.. Может и пару внучков к утру, мамочка, пожелаете?
Утром я от стука топора проснулась. Вышла на кухню — мама чай пьет.
Потянулась я как кошка и спрашиваю:
— Как там муженек мой?.. Не сбежал еще?
Мама спокойно отвечает:
— Мишенька дрова рубит. А потом сарай мне перебрать обещал, низ-то у сарая совсем гнилой.
Ого, думаю, работничка какого я на дороге подобрала!
Смотрю, мой «муженек» на Арнольда  Шварценеггера похож: здоровый, черт!.. Раз топором махнет — пенек в обхват толщиной на две стороны так и брызнет.
Увидел меня Мишенька — покраснел как мальчишка.
Я ему нежно: здравствуйте, как, мол, вы себя чувствуете, любитель приключений? А «муж» нос ладошкой вытер и стоит в землю смотрит.
Я осторожно намекаю:
— Вам еще у нас не надоело?
Он в ответ только головой мотнул: нет, мол!.. Странный какой-то мне мужик попался, то и дело краснеет и глаза у него как у обиженного теленка. Ладно, думаю, пусть пашет, если ему так нравится. Отработать, видно, мужик решил за то, что его на дороге подобрали.
Вечером мать мне шипит:
— Ты почему к Мишеньке спать не идешь?!
Я — ей:
— Мам, у меня критические дни.
Мать — мне:
— Дура!.. Критические дни это когда бабе спать не с кем.
За пару дней, что я в гостях у матери была, Мишенька не только сарай отремонтировал, но и старенькие «Жигули», которые еще от отца остались, на ход поставил. Потом за колодец взялся. И главное, все молчком, только сопит мужик да работает как вол.
Матушка моя от радости не знала, куда Мишеньку посадить и чем накормить. На меня — ноль внимания, возле Мишенька только и крутится.
Слышу, шепчет она ему: ты, мол, зять мой любимый, на дочку мою не обижайся. Она-то у меня с придурью немного, но это ничего... Пройдет, даст Бог.
Кончились выходные, стала я домой собираться. А с Мишенькой, спрашивается, что делать?! Если правду матери сказать, то она, пожалуй, и в драку кинется. Ладно, думаю, пусть без меня разбираются. Правда, без записки не обошлось. Предупредить пришлось маму, что за тип на самом деле этот Мишенька.
Полгода я маму визитами не беспокоила. Бизнес, черт бы его побрал!.. Чуть упустишь дело — сожрут и костей от тебя не останется. Только осенью нагрянула я в деревню.
Смотрю, что фокусы?!.. Было у матери обычное деревенское подворье, а тут вдруг словно сама Золотая рыбка с бригадой специалистов по евроремонту побывала. Кругом чисто, как на немецкой сельскохозяйственной выставке, дом кирпичом обложен, крыша под модной черепицей, двор заасфальтирован, в хлеву целое стадо коров мычит, а в неизвестно откуда взявшемся гараже грузовик и трактор стоят.
Прошла я в дом. Мама за столом чай пьет: одета как купчиха, только чепчика не хватает, а на лице полная само удовлетворенность.
— Здравствуй, мама, — говорю. — Ты что миллион выиграла?
Мама хитренько так прищурилась и отвечает:
— А зачем мне миллион, если у меня теперь Мишенька есть?
Я чуть мимо стула не села.
— Какой Мишенька?!
Мать говорит:
— А тот самый «муж», которого ты бросила. Идти-то ему некуда, вот я и уговорила его остаться. А я помру, ему все как сыну и оставлю. Ты, дочка, и так богатая, тебе моего добра не нужно.
Обалдеть можно!..
— А где же он сейчас? — спрашиваю.
— Работает, — говорит мама. — Ты хозяйство мое видела? Мишеньку хоть в пустыне оставь, он из одного песка оазис запросто сделает. У нас тут церковь новую ставить начали, никто помогать не пришел, кроме Мишеньки. Так что теперь со мной батюшка через дорогу здоровается и все про Мишеньку спрашивает. Даже грехи без очереди мне отпускает.
Почесала я затылок. Все равно не понятно!.. Как можно чужого человека в дом пустить?!
Мама говорит:
— Я про Мишеньку, как про родного сына, все знаю. В Шесткино он жил. А жена его стерва такое учудила, что...
Дальше — ни слова. Молчок! Интрига, одним словом.
Побродила я по дому — красиво кругом, лучше чем у меня в городской квартире. Сразу видно, с душой поработали. Лучшую комнату мать Мишеньке отдала. В шкафу книги стоят, кроме технической литературы — Чехов, Бернс, Библия... Чтиво для душевно здоровых людей.
Думаю я про себя: интересно, черт!.. Надо с этим Мишенькой поближе познакомиться. Выбрала я платьице посекусальней, ножку на ножку положила, сижу и жду. Пришел Мишенька, увидел меня — опять, как и прежде, покраснел... Это уже приятно. Я раньше думала, что такие мужики вместе с мамонтами вымерли.
За ужином пококетничала с бывшим «мужем» немного. Гляжу, мама сразу занервничала и покрикивать на меня стала. Три раза меня «дурой» назвала и один раз «шалопутной».
Вышли мы с Мишенькой покурить на улицу. Стоим, на закат любуемся. Между делом я все свое очарование в ход пустила. Чувствую, нравлюсь я Мишеньке. Забавно, честное слово, смешно даже... Потом разговорились. Смотрю, а Мишенька-то очень даже симпатичный, оказывается. Особенно когда улыбается. И глаза у него умные и совсем-совсем добрые.
Мамаша из дома высунулась и кричит:
— Мишенька, сынок, иди спать!.. А ты, Ленка, в своем «Вольво» ночуй.
Ночью стукнула я Мишеньке в окошко. Скучно, мол, Мишенька, одной девушке. А в моей машине места и на двоих хватит...
Застенчивость у любого мужика штука хрупкая,  — проведи по ней мягкой ладошкой, в миг от нее и следа не останется…
Утром один глаз приоткрыла — ой!.. Главное, все косточки мои донельзя ломит, а на душе ничего кроме радости. Рядом — Мишка, руку на мое плечо положил и в шею мне сопит. Вот оно, оказывается, настоящее бабье счастье какое!..
Приоткрыла я второй глаз, смотрю, мама с дрыном стоит.
— Что, доченька, — спрашивает, — Мало тебе мужиков, стерва?!.. Так ты решила и Мишеньке моему жизнь испортить?
Я шепчу:
— Мама, да ты что?!..
Мать дрын из руки в руку перебросила и кричит:
— Выходи из машины, шалава!
Совсем офонарела на старости лет мамуля! Я к ней по-хорошему: любовь, мол, теперь у нас, мама, понимаешь?
А она кричит:
— Это какая по счету любовь-то?.. И обо мне ты подумала?! Сына у меня не было, а что я с твоим отцом в жизни видела? Только горб на него гнула. Кто мне хоть что-то в жизни доброе сделал?!.. К старости только белый свет да заботу увидела, а тут ты!.. Выходи из машины, доченька, своими руками тебя убью!
Если бы не Мишка — плохо мне пришлось. Одеваться, правда, некогда было и за ворота на своем «Вольво» я в нижнем белье выскочила.
Увел Мишка мать в дом.
Через открытое окошко слышу, мать голосит:
— Мишенька, сынок, не связывайся ты с ней!.. Мало тебе твоя бывшая жена крови попортила? Забыл, как она тебе в стакан какой-то гадости плеснула и ты целый месяц сам себя вспомнить не мог? Ведь сейчас все бабы хуже чертей, я сама баба — знаю!.. Или плохо тебе у меня?
Ну, думаю, мама, спасибо тебе! Единственный раз в жизни стоящего мужика нашла, а ты так, да?!.. А вот никуда я отсюда не уеду!
До вечера мама слезами своими Мишку возле себя удерживала. Только вечером Мишка во двор вышел — по хозяйству заниматься.
Я ему через щелку забора шепчу:
— Мишенька, солнышко мое!.. Пойди сюда.
Подошел Мишка. Стоит, в землю смотрит.
Я шепчу:
— Мишенька, ты меня любишь?
Кивнул Мишка. Стоит и молчит.
Я говорю:
— Давай убежим, а?..
— А мама твоя как же? — спрашивает Мишка. — Она-то как?
Я кричу:
— А любовь наша?!..
Вздохнул Мишка.

— По-хорошему нужно, — говорит, — Иначе я не могу. Если бы не удержала меня твоя мама от разборки с бывшей женой и ее дружком — валить бы мне сейчас лес где-нибудь в Сибири.
Три дня я перед матерью на коленях стояла. И каких только обещаний ей не дала: и что буду Мишеньку пуще глаза беречь, и пылинки буду с него сдувать, и кормить, и никому в обиду — особенно чужим бабам — не давать. И откуда только такие слова ко мне в голову приходили, откуда слезы и силы брались?! Ведь по ночам еще и Мишка ко мне в машину приходил. Любовь, одним словом...
Уговорила я все-таки мать, но и без обиды дело не обошлось.
Погладила мама Мишку по голове на прощание и говорит:
— Ты, Мишенька, не бойся. В случае чего, вернуться теперь тебе есть куда. А Ленка пусть тебе в городе дело определит, чтобы ты от нее ни в чем не зависел.
И на меня глазами — зыкр!..
А Мишка, вообще-то, только посмеивался когда я ему авторемонтную мастерскую за пятьдесят тысяч баксов купила и на его имя перевела. Но за дело взялся крепко — до сих пор в промасленной спецовке ходит и мастерскую его уже не в пятьдесят тысяч, а в четверть миллиона оценивают.
С Мишкой — хорошо, с ним и над пустяками посмеяться можно и просто помолчать... Уткнуться ему носом в плечо и помолчать. Сразу легче на душе становится.
Через год родила я двойню. Тяжело было, как говорится, чуть каблучки не отбросила. Мама ко мне в больницу через пару дней пожаловала — неулыбчивая, строгая...
— Ну, что, — спрашивает, — Обошлось, что ли?..
Обошлось, мамулечка... Помолчали мы. Тут на кормление детей принесли. Только взглянула мать на детей — заулыбалась.
— Сразу видно, — говорит, — Мишкина работа!
— Мама, — спрашиваю, — Вам кто дочка, Мишка или я?!..
А сама смеюсь от радости.
...Подружки часто меня спрашивают, мол, где ты себе такого хорошего мужа нашла? Пожалуй, ответить им можно только одно:
— Хорошие мужья, девочки, на дороге не валяются!..

Комментариев нет:

Отправить комментарий