воскресенье, 31 марта 2013 г.

Судьбы человеческие...



Задав интересующие вопросы Михаилу Журавлеву - автору  романа "Одержимые войной" и получив ответ, я подумала: а способно ли наше поколение пройти такие испытания?. Мне захотелось спрятать голову в песок от неловкости за суету, бытовые дрязги и всю ту дребедень, которую принимаю за трудности. Ответ был таков, что не прочитать книгу, являющуюся трудом почти всей жизни писателя, уже не смогу, если действительно хочу научиться и пройти достойно свой путь.

Каким был тот момент в Вашей жизни, когда Вы начали писать книгу?


Мне было лет 10, когда появилась фраза, вошедшая потом в окончательный текст романа (вторая его часть):  "Мало-помалу начало темнеть, и доктор Беллерман закрыл толстую тетрадь в клеёнчатом переплёте". 

Я тогда совершенно не представлял себе, кто такой конкретно этот Беллерман. Он был скорее неким положительным персонажем, даже героем. У него не было ни имени, ни отчества. Я устно рассказывал отцу всякие истории про этого профессора медицины, который сотворил множество чудес.  Я рассказывал папе истории, будто нашёл в библиотеке книжку про него неизвестного автора и пересказываю прочитанное. 
В ту пору у отца начались тяжёлые времена. После блестящей защиты докторской диссертации в 1974 году он подвергся гонениям и опале, был уволен из Первого Медицинского Института, полгода был безработным, потому что в медицинском мире Ленинграда была запущена "пуля", чтобы его никуда не брали даже санитаром, а он доктор наук; потом он был вынужден уехать в Пермь, где ему предложили возглавить крупнейший на тот момент в стране медицинский институт... Но и там начались очень скоро проблемы. Скорее всего, приглашение ректором в Пермь было ловушкой. Вокруг Георгия Ивановича начали искусно сплетать интриги, целью которых было объявить его душевнобольным и замкнуть в клинику. Тогда спасти его удалось при помощи друга из высоких чинов КГБ (ныне здравствующего, поэтому называть его не могу) и усилиями моей матери, проявившей внезапный гений дипломатии. Она провела искусные переговоры, исполненные компромиссов и уступок, и от клиники отца удалось спасти, но ценой было позорное бегство обратно в Ленинград, на приготовленную в качестве отступного должность главврача в поликлинике, на которую отец так не хотел соглашаться, да выбора не было. В итоге началась затяжная депрессия, закончившаяся срывом и разводом моих родителей. 

Все эти годы я по-детски утешал своего родителя байками "из книжки" про Беллермана, которому, в отличие от отца, всё удаётся, и он не знает поражений. Когда в 1979 году родители разошлись, вырвавшийся из депрессии отец женился на девушке, принесшей ему ещё троих детей, он вскрыл мой обман. 
"Ты, говорит, ведь придумал своего Беллермана. Никакой такой книжку про чудесного профессора нет?"  Я отвечаю, что да, придумал. Он усмехается и говорит то, что позже много раз повторял: "Спасибо. Ты даже не представляешь себе, что своей сказкой ты меня воскресил. Ведь твой Беллерман - это я!" 

С того момента я забросил сказки про профессора и больше не возвращался к нему вплоть до 1986 года. 7 лет паузы вместили в себя начало профессиональной и самостоятельной жизни - музыкальное училище, первая любовь, первое предательство, полевые впечатления первых экспедиций, первая женитьба, армия, война, поступление в ВУЗ, рождение сына... За это время я начал писать странный роман - смесь из сатиры и лирико-драматической любовной коллизии под названием "Жизнь одного бюрократа". Главным действующим лицом - собственно тем бюрократом, который начинает путь талантливым симпатичным мальчиком, а постепенно превращается в циничного бездушного функционера - был человек по имени Григорий Эдуардович Шмулевич. Он был врачом из Первого медицинского института в Ленинграде, из которого когда-то вышибли моего отца после защиты докторской, а прототипом послужил злой гений моего отца профессор В.А.Алмазов... 
Когда же я вернулся к образу из детской сказки, этот образ вывернулся практически в свою противоположность. А главное: он вошёл в выстроенный сюжет, поначалу бывший совсем другим. Самая первая версия романа называлась "Отче наш" и повествовала о Грише, Андрее Долине, Игоре Михельбере, прочих героях без линии Беллермана вообще. Я выстраивал их биографии, плёл интриги и никак не мог понять, отчего всё получается пресным и фальшивым. В том варианте слишком много было социально-памфлетной патетики в духе "Золотого телёнка" Ильфа и Петрова. Там была развёрнутая сюжетная линия узбекской хлопковой и наркомафии, исламских фундаменталистов и прочее. В 1989 году этот роман я уничтожил, оставив от него единственную главу - "Меченый", и начал писать заново. 
Второй вариант уже назывался "Одержимые войной" и был закончен к 1997 году. Его жанр ближе всего к детективному, сюжетные линии стремительно развивались, никаких пространных философских и лирических отступлений, и наверное, с точки зрения коммерческого успеха он, полностью законченный мною в одной книге, был бы гораздо привлекательней того, что получилось. Но судьба распорядилась удивительным образом. Единственный распечатанный экземпляр этого текста у меня был украден вместе с документами при нападении двух отморозков, сломавших мне нос, а электронный вариант вскоре погиб вместе с компьютером, на котором хранился (там треснул винчестер, и почти ничего спасти не удалось). Погоревав ровно неделю, я вдруг пришёл к выводу, что это очень хорошо, поскольку многое должно быть написано иначе. Так родился тот текст, который теперь все знают.

На чем основан сюжет - это реальные факты или вымысел?
А герои - есть ли среди них - Вы?


Вы спрашиваете о сюжете. Тут много странностей. То, что я считал откровенным вымыслом, через какое-то время оказывалось фактом. То, что я списывал с реальных фактов, выглядит как художественный вымысел. По крайней мере, четыре крупных политических события, случившихся в нашей стране, я описал в версиях романа за некоторое время до того, как они произошли. Я не тешу своего тщеславия в тоге пророка. Меня скорее даже пугает такое. Но сие, увы, факт! Дважды я откладывал написание текста именно из-за того, что очень не хотел, чтобы описанное становилось явью. Вот и сейчас, когда я уже точно знаю содержание последних четырёх глав второй части, я больше года не прикасаюсь к их написанию - отодвигаю. Не потому, что всё кончится плохо. Я вообще не сторонник такой банальной антиномии - хеппи-енд или не хеппи-енд. Всякая земная жизнь заканчивается смертью. Жизни моих героев - тоже. И я просто пока оттягиваю эту смерть. Ведь как минимум с одним из этих героев я живу совместно вот уже 39 лет! А что касается автобиографического начала. Всякий художник пишет себя. Мой автопортрет рассредоточен между несколькими людьми, живущими в "Одержимых войной". Честь меня - Гриша, часть меня - Долин, часть меня - Меченый и ещё часть меня Кийко. Остальные - в основном, люди, которых я видел, которых знаю. Большего, пожалуй, не скажу.


Глинка меня околдовал.Чайковский перевернул мою душу. А Римский-Корсаков заставил думать музыкой.

Михаил Журавлев. Знакомство продолжается....


С первых секунд жизни, вероятно, весь мир для меня был звучащим объектом. Во всяком случае, сколько я себя помню, я всегда прислушивался. Слушать - значит, жить. К 4-летнему возрасту, когда я уже умел читать и писать, я знал наизусть все пластинки в доме и горланил, подпевая их звучанию, так, что соседи делали моим родителям замечания. Не позже 5 лет (это я знаю точно, потому что в 5 лет мы переехали в другую квартиру, а происшедшее случилось на старой) я написал первую "книжку". Что-то из жизни сказочных великанов, которые много ели, поэтому выросли большие, но при этом много пели, поэтому были вовсе не страшными, но доставляли этим окружающим много беспокойства. В "книжке" были мои рисунки (как сейчас помню, достаточно натуралистические, потому что меня интересовала анатомия и биология моих придуманных великанов) и закорючки придуманного мною шифра, при помощи которых я попытался записать на бумагу их песни. Я тогда не знал, что такое ноты, и, как я теперь понимаю, мои закорючки походили на средневековые крюки и невмы, которыми стародавние мастера записывали грегорианские хоралы и православные гласы литургий. К тому же времени относится одно из самых важных событий в моей жизни. Мои родители приобрели абонемент в Кировский (ныне Мариинский) театра, и в течение сезона 1968/69 годов я сходил на спектакли "Руслан и Людмила", "Лебединое Озеро", "Щелкунчик", "Спящая красавица", "Снегурочка" и "Царь Салтан". Глинка меня околдовал. Чайковский перевернул мою душу.  А Римский-Корсаков заставил думать музыкой.

С этого момента никакой иной будущности, нежели будущность музыканта, я уже для себя не видел. Я требовал, чтобы меня отдали учиться музыке. На протяжение 2 лет родители честно сопротивлялись, считая моё желание блажью. Но потом сдались и направили в кружок во дворце пионеров, куда я семилетний самостоятельно ездил на трамвае 2 раза в неделю в течение года. К концу этого - первого моего учебного года, ведь параллельно я пошёл в первый класс (кстати, тоже не рядом с домом, а в школу в километре от дома, по выбору родителей, самостоятельно и с удовольствием ежедневно преодолевая этот километр) - мама уразумела, что занятия в этом кружке, в сущности, профанация, и мой первый преподаватель по фортепиано милейший пьяница Михал Михалыч не столько учит меня чему-то, сколько строит на моих корявых публичных выступлениях себе реноме. Было решено вести меня в настоящую музыкальную школу. Я был счастлив... Однако оказалось, что упущен возраст. Мне уже 8 лет, и на фортепиано я опоздал. Так я попал в класс виолончели к любимейшему Сергею Сергеевичу Миропольскому (мир его праху), и стал заниматься на инструменте, который никогда и не думал превращать в свою специальность, потому что у меня была моя главная страсть - сочинительство. Но такого предмета в школе не было, и я прилежно осваивал науку игры на божественном инструменте, постепенно влюбляясь в него, однако главного тайного дела не оставляя ни на день.

Время от времени возникали разные параллельные увлечения. Так примерно в 4 классе я ни с того ни с сего возмечтал быть водителем автобуса. Одно время чуть ли не ежемесячно бегал в железнодорожный музей, посещал Детскую железную дорогу и представлял себя машинистом тепловоза. В 7 классе я серьёзно увлёкся химией. Пропадал в лаборантской, экспериментировал с пиротехникой и органическими коллоидными растворами. Изготовил наглядное пособие для кабинета в виде объёмно-пространственной модели Периодической системы Менделеева из оргстекла. Кажется, этим пособием до сих пор пользуются в моей школе - оно очень зримо показывает, отчего лантаниды и трансурановые элементы не нарушают системы, а лишь углубляют её.

Параллельно жило увлечение литературой. Я буквально глотал книги. Всего Пушкина, всего Гоголя, почти всего Некрасова, целыми пластами Диккенса, Гюго, Достоевского, Ромена Роллана, Стендаля, Бальзака, Булгакова, Горького, Манна, приключенческие романы, книги по астрономии, географии, медицине, попадавшиеся в руки исторические труды М.Пселла, Геродота, Флавия, Татищева, Мережковского и многое другое. Писал стихи и фельетоны в стенгазету, но больше - в стол, для себя. С двумя школьными товарищами мы организовали закрытый литературный кружок, обменивались друг с другом написанным, устраивали читки и дискуссии. Потом один из них Лёня Жуковский стал самым юным изобретателем в СССР, окончил университет, а позже, превратившись в бизнесмена, упорхнул из поля моего зрения где-то в европах. Второй поныне преподаёт физику, окончив с золотой медалью университет, продолжает писать стихи и эссе, на его тексты я дважды писал музыку. Но он своё творчество в последние годы держит в тайне от других и вообще жизнь ведёт затворническую. Мы практически не общаемся...

Я также держал своё творчество в тайне. Из подполья я вышел в 1979 году, когда по окончании 8 класса, против воли родителей поступил в Музыкальное училище имени Римского-Корсакова, выбрав его потому, что там было теоретико-композиторское отделение и можно было официально заниматься композицией. На вступительный экзамен я прибыл как победитель всех городских музыкальных олимпиад, сгибаясь под тяжестью партитур, созданных за годы музыкального подполья (там была даже симфония, ныне благополучно уничтоженная - может, и зря), чем произвёл одновременно шок и смех у экзаменаторов. Тогда же, 17 декабря 1979 года состоялось моё первое публичное выступление в качестве композитора (одновременно и в роли дирижёра, потому что без моих взмахов руками ансамбль из учащихся (фагот, две скрипки, альт и виолончель) никак не мог попасть в ноты. С того сочинения я начал вести отсчёт своим опусам и, строго говоря, именно тот квинтет считаю первой относительно профессиональной работой.

О музыкальном восприятии мироздания я попробовал написать. Эта повесть ещё не закончена, но поскольку она состоит, наподобие горизонтального сериала (мыльной оперы) из законченных глав-эссе, её можно почитать в том виде, в котором она есть сейчас. Называется она "Когда вселенная была звуком" (http://proza.ru/2009/08/12/421)

Портрет вулиці на провінції



К.Малевіч. Провінція
ПОРТРЕТ ВУЛИЦІ НА ПРОВІНЦІЇ

Хрипкі акації, бо вітряно стає.
Безлюддя потурає небезпеці...
А живокіст горами віддає
З коробочки в освітленій аптеці.

О старосте мукачівських аптек,
Алхімія зела втаємнена і дика.
І над дверима старовинний дек.
І вуличка крива та невелика.

Живеш прохожими, деревами щодня, 
Аптечним запахом, своїм фруктовим гендлем.
Тому так звична безлюдь й метушня.
Лиш небуденний живокіст і Гендель...

Термометр, жалюзі маленького вікна, 
Хідник з сутулим ясеном на розі.
І постать бабці – жде когось одна,
Як вуличка оця. У спокої, в тривозі...

Петро Мідянка

суббота, 30 марта 2013 г.

Е-книги: почувствуйте разницу


        ШО?    Е-книги: мы за ценой не постоим!            



На фоне яростных дискуссий о распространении электронного контента, которые спровоцировала возня вокруг ex.ua, произошло знаменательное событие. Была названа цена на электронную книгу, выходящая за пределы приличия. Вот как сформулировала свою точку зрения киевская журналистка Леся Ганжа: «Головне почуйте: я готова платити і готова обговорювати, як і скільки. Однак точно знаю, що це не має бути 15 грн за скачування, як продає електронні права на свої видання одне з українських видавництв. Бо це неймовірно великі гроші на цьому ринку».
текст: Завен Баблоян, специально для «ШО». 
иллюстрация: Грыця Эрде
Очень грустный этот рынок, подумал я, если на нем 15 грн, аж почти целых два доллара, — неимоверно большие деньги. С чем его сравнить? Разве что с рынком хлеба, где за 15 грн продается только премиум-контент. Ну или с рынком старьевщиков — там, с газетки на асфальте, потрепанную книжку без картинок тоже, как правило, можно купить за меньшие деньги. Так все-таки — это что-то очень нужное, в чем есть чуть не ежедневная потребность, или наоборот, почти совсем ненужное, бросовое? Впрочем, поскольку о нашем собственном рынке е-книг говорить все еще рано, посмотрим сначала, как обстоят дела на тех, которые по крайней мере существуют.
Почувствуйте разницу
Если мы посмотрим, сколько стоят электронные книжки на «Амазоне», окажется, что они не так уж разительно отличаются по цене от своих двойников — бумажных покетбуков (стоимостью в 10–15 $). Книги новые и популярные могут быть дешевле всего на пару долларов, а могут (вместе с книгами слишком давно не новыми) оказаться даже дороже бумажных; правда, есть категории совсем недорогих книг — это бесправная классика, просто «конвертированная» в электронный формат, и самиздатовский трэш — но о нем ниже. Похожая картина наблюдается на «Барнс энд Нобль» — там система еще стройнее, в большинстве случаев цена различается процентов на 20–25 (с аналогичным «амазоновскому» отступлением в случаях «топовых» позиций и самиздата). На «Кобо» поражают узкие ценовые границы для жанра и типа — современная е-книга «о путешествиях» будет стоить 10–12 $, бест¬селлер из списка «Нью-Йорк Таймс» в категории хоть «беллетристика», хоть «нон-фикшен» — 17–20 $; причем, поскольку «Кобо» продает только электронные книги, цены на бумажную версию во «внешнем мире» могут оказаться даже ниже.
Все эти площадки были построены продавцами книг. Причем самая успешная, «Амазон», исходно и уже больше 15 лет торгует исключительно через интернет. Каждая из площадок действует по одной и той же модели — продажа на специальное устройство или его эмуляторы на других устройствах. Вдобавок «Кобо» — это е-обломок некогда могущественной книготорговой сети Borders, рухнувшей прошлым летом; после нее самой крупной американской сетью осталась Barnes and Noble, которая тоже скрипит и шатается, выплывает за счет продаж на свой е-ридер Nook и, похоже, попытается его обособить, как в свое время сделала Borders с Kobo, — чтобы спасти хотя бы эту часть бизнеса. «Сони», исходно не причастная к торговле книгами, ощутимо отстает на этом поприще.
Эта бизнес модель выглядела абсурдной, когда появились первые е-ридеры — кургузые, блеклые, безнадежно текстовые тормознутые уродцы по цене 400 баксов за штуку (а было это не так давно, всего лишь 5 лет назад). Однако только она на сегодняшний день доказала свою успешность. И, похоже, только в ее рамках имеет смысл говорить о «цене на электронную книгу». Продажа «файлов для компьютеров» — по крайней мере до настоящего времени — особо пока никого не обогатила. Так или иначе нужно строить инфраструктуру, железячно-софтовую, как сделали перечисленные выше товарищи, или организационно-софтовую, как продавцы научной электронной литературы, монстры вроде Springer-a (но о них мы здесь говорить не будем вообще, нас интересуют книги-для-народа). И насколько можно судить, это означает медленный рост в начале, отложенный возврат серьезных инвестиций. Но те, кто когда-то рискнул, кажется, не прогадали.
Больше, дальше

Корнейчуковская премия - не проходите мимо!


Портал современной культуры журнал "Шо"  информирует о предстоящем конкурсе на лучшие произведения для детей «КОРНЕЙЧУКОВСКАЯ ПРЕМИЯ»


Одесский областной совет и общественная организация «Агентство регионального развития» объявляют ежегодный конкурс на лучшие произведения для детей «Корнейчуковская премия».
      Для участия в Конкурсе принимаются ранее неопубликованные произведения писателей и поэтов Украины на украинском и русском языках. Срок приема авторских работ – с 15 февраля по 1 июня 2013 г. 
   Конкурс проводится в следующих номинациях: 
• Проза для детей младшего возраста; 
• Проза для детей старшего возраста и юношества; 
• Поэзия для детей; 
• Драматургия для детей. 
Победители в каждой номинации награждаются денежными премиями в размере: • Первое место – 10 000 гривен; • Второе место – 5 000 гривен; • Третье место – 3 000 гривен. Лучшие произведения будут изданы организаторами Конкурса в специальном альманахе.
Подробные условия участия на :
http://expodessa.com/books/events/
КОНТАКТЫ ОРГКОМИТЕТА:
Украина, 65044, Одесса, ул. Пироговская, 3, офис 83. т/ф: +38(048) 777-60-68, +38(048) 728-60-68 mail: in@expodessa.od.ua
Страница выставки в Facebook: 
http://www.facebook.com/greenwaveodessa
Группа в Вконтактеhttp://vk.com/greenwaveod

Организатор: Общественная организация «Агентство регионального развития»

Лавры молодежные


Продолжается прием проектов на VIII-й Международный фестиваль поэзии «Київські Лаври», который пройдет 16-20 и 25-30 мая 2013-го года в столице Украины.


     Традиционно, организатором и спонсором фестиваля - является журнал о современной культуре «ШО».
    «Киевские Лавры» - крупнейшее литературное событие, не только в Украине, но и в Восточной Европе, ориентированное на современную поэзию во всех ее эстетических проявлениях.  
     За годы проведения, в МФП «Киевские Лавры» -  приняли участие более 400 поэтов, прозаиков, музыкантов, литературных критиков и культуртрегеров: из Украины, Белоруссии, России, США, Канады, Германии, Швейцарии, стран Прибалтики, Польши, Грузии, Узбекистана, Казахстана…
     В нынешнем году ( как и в позапрошлом) формат фестиваля – молодежный. Это значит, что организаторы, кураторы программ с интересом рассмотрят проекты, призванные открывать новые имена и продвигать молодых, малоизвестных поэтов (возрастное ограничение –до 35-ти лет).  

четверг, 28 марта 2013 г.

Я, вообще, не люблю стихи. И поэтов....


Среда, 27 Март 2013 09:15
http://www.facebook.com/kabanovsho/posts/431205843638680

Александр КабановАлександр Кабанов
В Москве, на «Литературном салоне Андрея Коровина» в «Булгаковском Доме» состоялась встреча с писателем Борисом Евсеевым (г. Москва) и Александром Кабановым (г. Киев).
Ехала я - «на Кабанова» ...И попала на него, из-за пробок на Садовом опоздала почти на 20 минут и застала только часть рассказа Бориса Евсеева «Дезертир»...
Небольшой зал буфета «Булгаковского дома», столы и стулья сдвинуты ближе к барной стойке. В зале человек 20-25... Потом подходили еще, но опоздавшим приходилось выбирать место, что бы встать и не мешать другим...
Вот он вошел... Так получилось, что мимо меня... Быстро прошел к зеркалу в зале кафе, сбросил на скамейку дубленку и достал листочки со стихами. Самый обыкновенный человек. Невысокий, обычного телосложения, обычно одетый – джинсы и кофта... Я даже удивилась немного – коричневая кофта с большими темными пуговицами...
Поздоровался, сел на стул, закинул ногу на ногу и начал говорить. Запросто... Без рисовки и позы. О Херсоне, о детстве, юности. С юмором, но почти не улыбаясь...
Ощущалось, что волнуется немного, но что волнение это - привычно. Потом остановился вдруг на полуфразе и начал читать стихи. Вот так же, сидя...
На публику не смотрел, только в листочки, а потом направо вверх, время от времени прикасаясь левой рукой к лицу, около носа. Обычное, чуть припухшее лицо, слегка курносый небольшой нос, полноватые губы... Голос, немного приглушенный, временами с хрипотцой, сильного, насыщенно-матового коричневого цвета. Взгляд... Дважды – пересечение... Черные глаза, цепкий, пронзительный... Руки - диссонансом со всем обликом...Тонкие, длинные пальцы, левая рука помогает жестикуляцией при чтении и, кажется, что пальцы сейчас не согнутся, а сломаются...
Читает подряд, одно стихотворение за другим. Читает и опускает на пол листы со стихами...«Черный вареник», «Аэро», это то, что знаю уже... Но много новых, вернее, тех, что не читала раньше... И опять, как и при прочтении текста, теперь уже не взгляд, а слух цепляется за афоризмы и яркие каламбуры – «чудеса должны быть съедобны», «и то, что нас удерживает вместе, других бы разорвало на куски, на похоронки и благие вести...», «гжель твое тело, гжель – спишут под хохлому»... Зал слушает не дыша... В зале много молодежи, половина, примерно... Остальные - солидные, пожилые люди...
Еще и еще раз удивляюсь, как удается в одном стихотворении уместить всё - иронию, трагедию, фарс, насыщенность мысли и образа, вывернутость наизнанку и, одновременно, точность слова...
А он всё читает... Листочки опускаются на пол и замирают веером... «Потерпите, я еще прочитаю пару и закончу». Два листочка оказались обиженными, их не прочитали... «Я, вообще, не люблю стихи. И поэтов не выношу, в больших количествах ...». Читает последнее. На предложение ведущего задавать вопросы, говорит, что общаться не настроен, что, все равно, лучше чем сказал - не скажет... Просят прочитать стихотворение из новой книги, читает, но уже нехотя... Кланяется под аплодисменты. Одевает дубленку и, опять, мимо меня - выходит...
Он – УХОДИТ... Не будет моих вопросов, не будет чужих... Успеваю купить книжку и на улице попросить автограф... Он курит у входа, рядом какие–то люди, один что-то говорит поэту. Но поэт молчит. Прошу подписать книжку, благодарю за стихи, говорю, что они помогают жить... Все, в общем, что говорить? Пора уходить... И вслед – «Спасибо Вам большое...»

Татьяна Деглина

Первая женщина, получившая Нобелевскую премию по литературе (1909)

В списке лауреатов Нобелевской премии удивило разнообразие обоснований. Казалось "по литературе", что больше. Премия Се́льмы Отти́лии Луви́с Ла́герлёф была обоснова так: 
«Как дань высокому идеализму, яркому воображению и духовному проникновению, которые отличают все её произведения».  А нам она известна как автор «Чудесного путешествия Нильса Хольгерссона по Швеции».  

 










Черстин Старшая и Черстин Меньшая. Сказка

Черстин Старшая и Черстин Меньшая стояли на крылечке. А навстречу им брела по зеленой тропке 
старая колдунья. Черстин Старшая и Черстин Меньшая поцеловали ей руку, назвали матушкой.
— Ах, мудрая матушка, ты все можешь, — сказали они, — вразуми нашего батюшку. Два молодых 
королевича хотели было взять нас в жены, да он не дал на то согласия. Вели ему выбросить дурь из 
головы,охота нам, бедным дочерям крестьянским, есть на золотом блюде, хотим, чтоб ласкали нас княжеские руки, 
унизанные перстнями.
Злая, безобразная ведьма, чёрная от печной сажи, сморщенная, будто замызганная тряпка, отвечала им:
— Никто доселе не называл меня матушкой, никто не целовал моих заскорузлых рук. 
Уж вам-то я всяко помогу. Только обещайте мне слушаться во всем отца своего.
Черстин Старшая и Черстин Меньшая ударились в слезы.
— Тогда, стало быть, не нашивать нам короны, не дождаться, чтобы пажи носили за нами шлейф 
по белым дворцовым лестницам.
Но мудрая колдунья побрела прочь по зеленой тропке.
Воротился бедняк крестьянин домой, а дочери встретили его ласковые да послушные. 
Сняли у него с плеч вязанку дров, постелили на лавку солому, подали на стол хлеб. 
И при том лили слезы, не переставая.
— Ах, дочки мои, Черстин Старшая и Черстин Меньшая, — сказал отец, — сухой можжевёловый куст 
не пускает ростки с золотой хвоей, рыжая лиса не укладывает лисят на шёлковые подушки. 
Разодень вас в золотую парчу, так вы станете смеяться над моей домотканой сермягой. 
Коли я стану искать вас в богатых покоях, вы велите мне идти на псарню.
Черстин Старшая и Черстин Меньшая заревели пуще прежнего. Крестьянин ударил кулаком по столу.
— Найду я вам женихов таких, что не станут смеяться над моей сермягой. Будет у вас дом, 
где меня станут сажать на почётное место.
Вышел крестьянин на крыльцо с Черстин Старшой и Черстин Меньшой. Поклонился на Восток и на Запад. 
Приподнял шляпу, поглядел на Юг и на Север. Поворотился к большому лесу и крикнул:
— Есть у меня дочка, звать её Черстин Старшая. Хочет ли кто взять её в жены?
Из леса послышался ответ:
— Я хочу взять её в жены.
— Тогда иди, забирай её! — прокричал во всю мочь коестьянин.
Тут из леса выбежал здоровенный баран с рогами, закрученными, точно крендели, со шкурой, 
толстой, словно поле клевера. Крестьянин поднял Черстин Старшую и посадил барану на спину. 
Баран привёз её к шалашу из ветвей в глухом лесу. Рядом — болото, усеянное морошкой, да 
олноводный ручей. Много дней прожила тут Черстин Старшая.

Поэтический флешмоб

Вспышка и один из принципов - спонтанность в широком смысле, следуя - присоединяйтесь!


ХОЧУ БЫТЬ СЕГОДНЯ КАПРИЗНОЙ. 
Ольга Алексова


Хочу быть сегодня капризной 
И шляпку хочу с вуалью,
Хочу теребить перчатку,
Смущаясь и пряча глаза.

Хочу вдруг в плечо уткнуться,
Спасаясь в твоих признаньях, 
Хочу быть желанной и смелой,
Счастливой, как никогда.

Хочу чулки, а не джинсы:
Пусть платье смущает прохожих,
И пусть колени игриво
Ласкают и дразнят шелка...

…соврать бы и, рассмеявшись,
Тобой насладиться, играя,
Оставив на память улыбку 
и тихое «навсегда»…

среда, 27 марта 2013 г.

Причём здесь порно журналы?

Впечатление такое, ну вообщем, даже не сомневаюсь, что не додала Вам текстов. Автор еще не знает, я не спросила разрешения, но удержаться не могу. Уж слишком мнение интересное по тексту. И книга будет хороша.

Причём здесь порно журналы?   Банды Шолтес. Отрывок из фестивального романа.


Само по себе мнение или одна уже мысль о том, что ты способен попытаться написать (гипотетически) имеющую право на издание книгу является в некоторой мере проявлением нарциссизма, высокомерия и литературных понтов. И признаком энергичной лени – «я, чуваки, точно могу шото написать. Даже лучше, чем Такой То. Но пока не хочу/нет времени/коплю материал/бухаю…» В этой ситуации ненаписанная книга представляется тебе такой, такой или такой. А книги бывают разными:
1. Бывает, прочёл и «зафанател», кажется, на всю жизнь. А через 10 лет охладел к писателю/книге/стилю.
2. А случается – читаешь книгу, продвигаешься со страницы на страницу, она вроде неплохая, но никак не начинается.
3. Есть книги, как хороший сон – прочёл на одном дыхании, понравилось, а через 3 дня уже одно лишь смутное воспоминание.
4. Иногда книги попадаются в руки в «нечитабельный» период. Ты её почитываешь по 3-5 страниц в день, а она, хоть и чувствуешь умом или сердцем, что хорошая, но – «не вставляет». И получается, что вроде прочёл, «галочку» в списке поставил, а кайфа не словил. Но не из-за книги, а из-за себя, из-за обстоятельств – душевных и внешних.
5. Существуют, как ни странно, и просто х...ые книги. И для того, чтоб это понять, надо, как ни странно, очень много читать.
6. Встречаются тексты типа-как-бы-хорошие, но «не твоей микрофлоры» – ты понимаешь-осознаёшь, что книга клёвая, умная, достойная, но она оставляет твой «уммозг» холодным. Потому что потому.
7. Попадаются книжки (авторы), вызывающие упрямство – они многим  нравятся, они почти модные (или «подпольно» модные – то есть популярны в кругу типа интеллектуалов), все друзья тебе их «рекламируют». А ты не хочешь эти книги читать именно из-за «рекламы». «Вот не буду я, как все, не буду её читать и всё».

Одержимые войной


Ангелы нисходят на счастливых. Только освободившийся от страха человек может счесть себя счастливым. Но до тех пор, пока страх довлеет над душой, не ведать ей счастья. Ибо счастье не приходит в трепещущую душу. Иные страждущие в поисках счастья идут к наслаждениям земным. И обретают новые круги ада, подслащённые дурманом, от коего немыслимо трудно отказаться. И на склоне лет приходят к такой крайней степени опустошения, по сравнению с которой самый ад кажется детским развлечением. Иные бегут за счастьем от бед, так и говоря, что счастье это только отсутствие несчастья. Но, построив своё зыбкое представление на изначальном отрицании, постепенно теряют разницу между одним и другим и опустошаются не менее первых. Третьи всю жизнь соблюдают установленные кем-то когда-то правила, чтят писанные законы, кладя земные поклоны нарисованным идолам, посещая рукотворные храмы, соблюдая посты и уповая на загробное счастье. При этом не получают его, поскольку не познали, что это такое в жизни земной. Они заменили счастье на своего рода соглашение, или договор, или Завет, по коему некий Вседержитель якобы обязуется исполнить их чаяния, если они посвятят ему всю энергию своей души в течение жизни. Они идут на свет, не видя света, и никогда не достигают его...


Михаил Журавлев, "Одержимые войной" - подготовлено к публикации издательством "videlka". Больше про автора читайте на сайте www.videlka.com

Нобелевская премия по литературе 1901


Первая Нобелевская премия в области литературы (1901 год) ожидалось, что достанется Льву Толстому, но лауреатом стал Флаг Франции Сюлли-Прюдом  «за выдающиеся литературные достоинства, высокий идеализм, художественное совершенство и необычное сочетание душевности и таланта».

Разбитая ваза

Ту вазу, где цветок ты сберегала нежный,
Ударом веера толкнула ты небрежно,
И трещина, едва заметная, на ней
Осталась... Но с тех пор прошло не много дней,
Небрежность детская твоя давно забыта,
А вазе уж грозит нежданная беда!
Увял ее цветок; ушла ее вода...
Не тронь ее: она разбита.



Так сердца моего коснулась ты рукой —
Рукою нежной и любимой, —
И с той поры на нем, как от обиды злой,
Остался след неизгладимый.
Оно как прежде бьется и живет,
От всех его страданье скрыто,
Но рана глубока и каждый день растет...
Не тронь его: оно разбито.

Перевод - А. Н. Апухтина



Обучался классическим языкам в лицее Бонапарта и в 1856 году получил звание бакалавра наук. После этого поступил на службу на один из заводов Крезо, однако вскоре оставил это место и возвратился в Париж, где некоторое время изучал нотариальное право. Издание первого сборника стихов «Stances et Poémes» (1865) было встречено всеобщим одобрением. Это дало ему возможность посвятить себя всецело литературной деятельности.

понедельник, 25 марта 2013 г.

Что такое китч или что общего у «Анны Карениной» с фарфоровыми котиками





«Теории и практики» продолжают объяснять смысл часто употребляемых выражений, которые зачастую используются в разговорной речи в абсолютно неправильном значении. В очередном выпуске рубрики — рассказ о том, что такое китч, как социальные изменения влияют на эстетические потребности и как Квентин Тарантино и Леди Гага используют дурновкусие.
Китч — необходимое слово в лексиконе любого арт-критика. Но какие явления на самом деле стоят такого определения и насколько широк его диапазон? Сентиментальный радужно-фарфоровый пастушок на витрине магазина, картины Шилова и Глазунова или мясное платье Леди Гаги? Какой синоним можно подобрать к этому слову: претенциозный, массовый, безвкусный, фальшивый, крикливый? Или все одновременно?
Точная этимология слова «китч» неизвестна. Сразу стоит отметить, что оно никак не связано с русским глаголом «кичиться». По самой распространенной версии, оно родилось на художественных базарах Мюнхена в 1960-х то ли от английского sketch (быстрая зарисовка, этюд), то ли от немецкого глагола verkitschen (опошлять). Так или иначе, словом «китч» начали обозначать массовый продукт с претензией на связь с искусством, сделанный на скорую руку. Этакий фаст-фуд от культуры.
Поскольку в нем нет ни глубокого смысла, ни настоящей оригинальности, китч старается воздействовать на потребителя более простыми способами: повышенной сентиментальностью, тщательностью и «богатством» отделки, понятностью и завлекательностью сюжета.
Но не стоит ругать скатившихся в китч художников — этот стиль возник потому, что на него появился спрос. Нувориши и представители крепнущего среднего класса захотели приблизиться к культурной элите, вызывающей одновременно зависть и недоумение своими художественными причудами. Но для этого требовалось либо развивать свое чувство прекрасного, пытаясь понять сложные, неоднозначные и подчас шокирующие произведения настоящего искусства, либо попросту симулировать наличие художественного вкуса. Второй вариант оказался для многих проще. И китч стал промежуточной стадией между культурой и бескультурием — он тщательно копировал формальные признаки произведений искусства, но при этом воспроизводил их в более простой и близкой «народным» вкусам форме. А главное, не вдавался в суть и был далек от искреннего художественного поиска.
«Китч — продукт индустриальной революции, урбанизировавшей массы Западной Европы и Америки и создавшей то, что называют всеобщей грамотностью, — писал американский арт-критик Клемент Гринберг. — До этого единственный рынок формальной, отличной от народной, культуры, составляли те, кто, помимо способности читать и писать, мог располагать досугом и комфортом, которые всегда предопределяют причастность к культуре. Но с приходом всеобщей грамотности способность читать и писать стала навыком менее существенным, чем-то вроде умения водить автомобиль, и перестала служить качеством, отличающим культурные склонности индивидуума, поскольку более не являлась исключительным следствием рафинированного вкуса».
Одно из самых емких определений новому явлению дал французский социолог и философ Жан Бодрийяр: «Китч — это эквивалент «клише» в рассуждении». Впрочем, китч — клише не явное, а замаскированное под нечто значительное. Поскольку в нем нет ни глубокого смысла, ни настоящей оригинальности, китч старается воздействовать на потребителя более простыми способами: повышенной сентиментальностью, тщательностью и «богатством» отделки, понятностью и завлекательностью сюжета. Яркий пример китча в литературе — псевдофилософские произведения Паоло Коэльо, которые представляют собой легкоусвояемый дайджест из идей других писателей, вроде Борхеса и Экзюпери, с претензией на некую эксклюзивную мудрость.
Но этим могут грешить не только художники и писатели средней руки, но и авторы, которых сложно обвинить в недостатке таланта. Например, к новой «Анне Карениной» Джо Райта сценарий писал известный драматург Том Стоппард, автор «Берега утопии» — и все же кинокритики, не сговариваясь, нашли в фильме элементы китча. «Мой намеренный китч, отражающий начало гниения общества, предполагает надвигающуюся революцию», — оправдывался в интервью сам Райт. И здесь мы переходим к другому оттенку значения слова, где китч оказывается тесно связан с постмодернизмом. Ведь, преследуя разные цели, они используют один и тот же метод: переработку прошлого культурного багажа.
Одно из самых емких определений новому явлению дал французский социолог и философ Жан Бодрийяр: «Китч — это эквивалент «клише» в рассуждении».
Но если китч «старого образца» паразитировал на достижениях предшественников почти бессознательно (или с чисто коммерческим цинизмом), постмодернистский китч становится полноценным творческим методом — как в случае того же Райта или Квентина Тарантино. Яркие китчевые элементы, с одной стороны, позволяют удерживать внимание зрителя, а с другой — иронизировать над собой и описываемыми явлениями.
Китч нашел отражение и в моде — и в «народной» (стремление провинциальной продавщицы магазина с помощью подручных средств скопировать увиденное в гламурном журнале), и в haute couture. Его манифестируют на своих показах Джон Гальяно и Кастельбажак. В высокой моде этот стиль трактуется как высший пилотаж эклектики: сочетание несочетаемого, перенасыщенность деталями — так вульгарно, что даже завораживает. Главной иконой модного китча стала певица Леди Гага — с ее мясными платьями и невообразимыми шляпами. Но и в ее безумии есть свой метод, делающий вполне коммерческий, без претензий на «настоящее искусство», проект своего рода шедевром. Так что прежде чем говорить про что-либо: «это китч», позаботьтесь об уместной интонации: осуждающей или восхищенной.

Давайте жить мирно...

Очередная проба "издательского пера" вылилась в такую забавную видео презентацию детской книги, созданную в творческом союзе уавтора - ученицы насти Лукач и талантливой молодой закарпатской художницей Ксенией Рыбалко. 






О сказочном проекте

Эта идея родилась у Михаила Темнова - нашего закарпатского писателя-фантаста. И с каким бы неверием мы не относились к реализации - идея состоялась. Первый сборник "День сказки" успешно издан. В него вошли десятки авторов из разных городов мира, каждый из которых получил желаемое количество экземляров. Энтузиазм Михаила Темнова внушил нам уверенность в том, что дело можно и нужно продолжать. На сайте в разделе "Для авторов" размещена первая информация о проекте.


Начало...

Олівець та ручка

Жив-був простий Олівець. Одного разу зустрів він прекрасну Ручку. Вона була рожева і блискуча. Підійшов Олівець до Ручки і каже:
– Давай товаришувати!
– Не хочу, – відповіла Ручка. – Ти такий простий, а я блискуча і красива.
Засумував Олівець і пішов своєю дорогою. Раптом він помітив, що на дорозі щось блищить. Підійшов ближче і побачив, що це калюжа рожево-блискучого чорнила, яке залишила після себе красива Ручка. Він занурився в цю калюжу і став красивим. 
В цей час проходила та сама Ручка. Вона побачила красеня Олівця і сказала:
– Давай товаришувати!
Олівець погодився. І стали вони ходити разом, гратися, веселитися. Одного разу на прогулянці вони потрапили під дощ. Чорнило з Олівця змилося, він став простим. Ручка розсердилася на Олівця і пішла від нього.
Після цього їй зустрілися інші красиві Олівці та Ручки, але ніхто не хотів з нею товаришувати. Вони казали нашій Ручці, що вони красивіші за неї. Ручка засумувала.
Вона побачила простого Олівця, попросила у нього пробачення і запропонувала:
– Давай будемо вірними друзями!
Олівець теж попросив пробачення за брехню. І стали вони жити в красивому пеналі. Так закінчилася казка.


Кирило Романов
 м. Ужгород. Україна.




Ти українську також розумієш...

Ти українську також розумієш...




ЛИСТ. СХВИЛЬОВАНИЙ


Хвилююсь. Як ти там живеш,
В промерзлім місті, де зима ніяк не вщухне?
У нас, звичайно, теж не Бангладеш,
Та над болотцем вже літали навіть мухи.

Та що там комашня! Цвітуть
Шафрани, проліски і лілії строкаті.
А втім, весна оця – як ртуть –
Отрута в шпарках, аж ніяк не свято.

І мімікріє – просто жах!
І на льодяниках улаштувала гендлі.
Та прогоряє вщент, у пух і прах,
Як у крамниці, що зима здала в оренду.

Зігрію літеплим листом
Тебе й себе, і, може, електронну пошту.
І будь же певен на всі сто –
Весна прийде. Чвалає вже потрошку. 

суббота, 23 марта 2013 г.

Генофонд глупеет?


Люди, которые читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор. 


1.Читая авторов, которые хорошо пишут, привыкаешь хорошо говорить.

2.Культура — это не количество прочитанных книг, а количество понятых.

3.Люди, которые читают книги, всегда будут управлять теми, кто смотрит телевизор.

4.Книга всегда лучше фильма, потому что в воображении нет ограничений на спецэффекты.

5.Чем больше читаешь, тем меньше подражаешь.

6.Люди делятся на две категории: на тех, кто читает книги, и тех, кто слушает тех, кто читает.

7.Как из копеек составляются рубли, так и из крупинок прочитанного составляется знание.

8.Чтение для ума — то же, что физические упражнения для тела.

9.Существует только одна вещь, худшая, чем не прикасаться к чтению книг последние 90 дней; этоне прикасаться к чтению последние 90 дней и думать, что ничего не случилось. © Джим Рон

10.Есть преступления хуже, чем сжигать книги. Например – не читать их. © Рэй Брэдбери

11.Чтобы стать умным, достаточно прочитать 10 книг, но чтобы найти их, нужно прочитать тысячи.

12.Книги — корабли мысли, странствующие по волнам времени и бережно несущие свой драгоценный груз от поколения к поколению. © Фрэнсис Бэкон

13.Помните: то, что вы собой представляете, определяется тем, что вы читаете. © Джим Рон

14.Доверяй книгам, они самые близкие. Они молчат, когда надо, и говорят, открывая перед тобой мир, при надобности. 
Нашла в Одноклассниках эти заметки. Многие утверждают, что сейчас дети и молодёжь мало читают. Означает ли это, что генофонд планеты глупеет?
Елена Москвина