суббота, 9 марта 2013 г.

Три вопроса после репортажа с того света...


...людям, которые никогда не страдали и которые ничего не хотят знать о том, что есть выше «тьмы низких истин», вход на территорию творчества Николая Боярчука строго воспрещен.  
- Не давали покоя эти слова. Неужели все-таки никак,без них, без страданий не познать человеку истин? И как это вход воспрещен? А читать НикБо и вправду затягивает. Вот и спросала напролом. 
- 1. Страдания есть необходимость в жизни человека? 
- Надо же! я только что эту тему смотрел у себя в связи с "Котом Босиком" - там отчасти задевается она. И вот в качестве отдельного размышления у меня, так оказалось, давно уже готов ответ на Ваш неожиданный и странный на первый взгляд вопрос, то есть этот ответ написан некоторое время назад словно в ожидании Вашего запроса)))
Злоупотреблю Вашим терпением и приведу здесь его в том виде, как оно есть.
ОБРЕЧЕН ЛИ ЧЕЛОВЕК НА СТРАДАНИЕ?
Если позволите, я по этому поводу поразмышляю. Дело в том, что именно эта тема оказалась для меня в последние месяцы и даже в эти дни достаточно актуальной, любопытной. Она пришла, казалось бы, «ниоткуда» и уходить теперь никак не желает. Она требует ответа. Она цинична в ухмылке, когда предлагает: «Если можешь, то убей меня!» Она романтична и загадочна, когда зовет за собой в путешествие… по лабиринтам нашего сознания, психологии, мировосприятия, нашей, наконец, что ни есть плотской физиологии.
Настоящая боль, как и болезнь, всегда имеет свой особый росчерк и изящный, как ноктюрн, пронзительный и даже слегка вычурно замысловатый стиль в проявлении себя. Она, как монограмма на ослепительно белом и всегда свежем платочке Королевы (Фортуны?), который выпадает у неё почему-то всегда как бы нечаянно. И только вы в этот миг оказываетесь почему-то рядом и читаете не без нахлынувшего на вас смущения и даже румянца тайные знаки на этом платке, как знамения вашей Судьбы. Она объявляет себя всегда внезапно, неопровержимо, настоятельно, подчиняющая и упраздняющая всё мимолетное, второстепенное. И так она входит в вас, как в свои владения, не оставляя никакой двусмысленности, давая вам понять однозначно и строго, что вы – полностью в её власти! И это боль. И это начало ваших страданий.
Обречен ли человек на страдание?
Если он здоров, исполнен оптимизма и энергии, планов и надежд? Если всё окружающее – небо, птицы, облака, деревья, дома, люди и трава представляются даром гармонии, с негой отдающейся человеку и предлагающей ему себя? И перед ним сотни дорог, и перед ним его юность и весь мир, отраженный в его смеющихся глазах, в его ликующих мыслях о том, как легко жить и о том, как приятно иметь в себе своё «я»… Откуда здесь может быть место страданию?!
«Всему свое время, и время всякой вещи под небом:
время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное;
время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить;
время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать
время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий;
время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать;
время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;
время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру.» Екклесиаст, глава 3.
… Я вдруг внимательно посмотрел на то, что в основных религиозных, а значит, и этико-нравственных изысканиях человечества насчет себя самого вопрос о страдании так или иначе вынесен на самое видное место и, можно сказать, начертан даже на их знаменах! В буддизме, например, вся цель учения – помочь человеку пресечь! бесконечную вереницу страданий, которые неизбежно сопутствуют всякому нашему рождению в мире Сансары. И вот, христианство: основная задача – спасение. Вам необходимо спасаться, вам позарез нужно спасение…
И я нашел, получается, выходит так (например, по критериям названных выше учений), что человек в мир приходит… уже поврежденным. Он уже не в порядке, лишь только появляется на свет божий. Он обречен страдать. Он неизбежно столкнется со страданиями, чем больше будет стараться жить и выживать.
Но! Мы можем говорить о страданиях, которые называют сердечными. Иван был душевнобольным. Потому что он болел душой. Болел за всё, что происходит в мире и вокруг него. Но еще более – за свою любимую. Она-то как сейчас? И каково ей? Не болеет ли? И всё ли у неё хорошо?..
Мы можем говорить о страданиях, которыми сопровождаются многие болезни. Лежать в больнице и не болеть – это просто неприлично!
…Мы можем говорить о том, что нам могут сделать больно близкие и совершенно чужие нам люди. Мы можем говорить и о том, что и сами горазды наносить себе или другим раны различной степени тяжести умышленно или по неведению. Душевные. Физические.
И я нашел! С всею детскостью своего восприятия и с немалым, возможно, при этом цинизмом я открыл, что всякое наше представление о страдании и о той же боли – в нас самих! В нашем сознании, в нашем уме. И вопрос о том, что обречены мы или нет на страдания, оказывается, - в состоянии нашего сознания. В его свойствах, в его «начинке», в его как бы способе существования и проявления себя.
Представим ситуацию, когда мы приняли приличную для достижения состояния блаженства дозу психоделика. Что нам боль?! Смерть, где твоё жало? Но представим внутренний мир некоего известного римлянина Муция Сцеволы, когда он буквально жарил свою руку в огне на жертвеннике на глазах пленивших его этрусков, и в этот момент беспечно беседовал с ними, возможно, о плохой погоде и о том, что царь их, Порсена – редиска, нехороший человек… Он не чувствовал боли, он превозмог страдание особым состоянием своего ума. В его сознании на первом месте было – спасение и защита Рима, вероятно, еще понятия о чести и достоинстве патриция…
А теперь представим и состояние некоего влюбленного юноши, когда он с величайшим горем для себя узнаёт о том, что нелюбим именно той, по которой воздыхал он многие майские ночи и таял от чувств возвышенных к ней. И эти его страдания и огонь не в силах затмить, и рваная рана не излечит. Он обречен на мученичество, пока не настигнет его… равнодушие. Хотя бы по отношению к своей любимой.
Мало ли, сколько еще существует в жизни каждого из нас предлогов и повода для страданий! И мне доподлинно известно, что есть таковые люди, для которых укус комара становится невыносимо болезненным, а то еще, так кажется, смертельным. Но есть и те, на которых слон наступил, а им – хоть бы хны!
…Некоторое время назад я имел общение и дружбу с талантливым, скажу, врачом-невропатологом. Случилось мне внезапно и жестоко заболеть по радикулитной части: нога так разболелась, что хоть отстёгивай её и вешай куда-нибудь подальше. А она мне в это время, как никогда нужна была, чтобы срочно лететь из Норильска в Свердловск. И друг мне выход предложил. Он как раз только что вернулся из Москвы, где в целях повышения своей квалификации прошел курсы иглоукалывания. Серьезно так он учился и совершенствовал себя, как врач. Так он и предложил на мне испробовать свою китайскую науку. Положили мы меня на чисты простыни ничком. Принес он никелированную шкатулку с всякими иголочками. Ну, и начал втыкать: одну - за ухо, другую – в запястье, третью – куда-то в пятку и… так далее. И при этом он комментировал свои деяния: «Счас мы изменим как бы круг твоих болевых синдромов, чтобы они никак не приходили тебе в мозг! Там у тебя что-то болеть останется, но ты не будешь чувствовать и знать об этом.» Так и хожу уже много лет после тех процедур! Тьфу-тьфу, и вправду не чую, болит али нет.
Это я к чему так длинно? А вот, оказывается, как можно жить: скажем, имеем налицо все предпосылки к страданию, а человек не слышит боли. В его сознании нет импульсов о ней. Сознание отдыхает. Смеюсь.
И, видимо, у каждого человека свой болевой порог, своя мера страданий, как и представления о счастье. И куда бы я ни кинул взгляд, я вижу, многие страдают. И не только в больницах, съедаемые болезнями. Я видел горько плачущих от тяжести утраты. Я видел в скорбь поверженных от переживаний чувств по вере. Я видел ребенка безутешно рыдающего почему-то во сне. Я видел, как тайком вытирал слезу, пряча глаза, привыкший ко всякой боли боец спецназа… Да, мало ли, что кто из нас видел?! Смеющихся тоже много. И счастливых, и довольных.
«…Сказал я в сердце своем о сынах человеческих, чтобы испытал их Бог, и чтобы они видели, что они сами по себе животные;
потому что участь сынов человеческих и участь животных - участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что всё - суета!
Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах.
Кто знает: дух сынов человеческих восходит ли вверх, и дух животных сходит ли вниз, в землю?
Итак увидел я, что нет ничего лучше, как наслаждаться человеку делами своими: потому что это -- доля его; ибо кто приведет его посмотреть на то, что будет после него?» Екклесиаст, глава 3.
…И вот увидел я, когда пришла ко мне боль, что нет у меня от неё никакого спасения. И она собою всё затмила! И отняла у меня всё. И увидел я, что все слова мои и помыслы свернулись, как небо в овчинку, и утратили смысл, и лишились значения. Потому что из глаз моих на мир смотрит боль, и внутрь меня она тоже смотрит. Ты можешь метаться, как хочешь, а хочешь, вой и скрежещи зубами, маши руками, изображай улыбку, вознеси себя под небеса и спрячь в глубины подземелий – боль и страдание идут повсюду следом за тобой. Они, оказывается, уже раньше тебя там, они, получается, имеют свойство опережать тебя, выслеживать, настигать, играть с тобою, вводить в заблуждение, давая надежду, что вот, мол, мы тебя покидаем уже… И возвращаются неумолимо с новой силой. Нагло или исподтишка. И твоя боль – всегда с тобою. И есть спасение мнимое – это сон. Краткий, как забытье. И так захочешь ты забвения! Но кто тебе его даст?! Кто освободит тебя, если включено твое сознание? Если ум твой не имеет и не умеет ничего против боли противопоставить? И ты обречен на страдание. Потому что… имеешь муку и дар ощущать и чувствовать. Мыслить. И ты возжелаешь безумия! А оно не придет. Потому что это слишком легко. Это только счастливым и блаженным даровано, возможно, что и свыше.
Так можно переживать казалось бы простую – куда уж еще проще! – физическую боль. Но так можно переживать и всё то, что вокруг тебя происходит и прежде всего то, что все вокруг страдают! И не могут избавиться от боли. И если бы я был богом, я непременно упразднил бы всякое страдание людей и прочей живой твари во вселенной. Но я лишь человек. И мне еще, скорей всего, немало предстоит… страдать.
И вот еще один случай, бытовой, так сказать, рядовой из жизни. Недавно умерла женщина после четырех лет пребывания в беспомощности и неподвижности, в мучениях послеинсультных. Сознание не покидало её всё это тяжкое время. В последний свой миг… она улыбнулась.


- По-настоящему творить можно только голодному?
- Сытый, это почти то же, что самодостаточный - таковые могут быть отменными ремесленниками, а творчество непременно требует наличия хотя бы какой-то и где-то недостачи, неполноты. Блаженны голодные духом, ибо творчество - их хлеб!)) Но важный момент, вопрос диеты и вопрос нищеты: голодным можно быть по разным причинам и не всегда бедственным. А вот нищета всегда унижает человека, и для художника, творца с его тонкими настройками и чувствительностью - это трагедия и гибель.
- Когда жизнь для Вас превратилась в чудо?
- С моего украинского детства. Когда очень рано летним утром мои крестные ушли работать на ферму ( а я у них в селе гостевал в ту пору), проснулся я на их шум. Глянул туда-сюда, ушли! Оставили мне на плите горшок каши пшенки. На весь день. Я от нечего делать в миску пару ложек пшенки кинул и сел у окна полакомиться. А в окно-то посмотрел, ба! Месяц в полный рост! Настоящий, серебристый, сияющий - стоит на грядках в конце нашего огорода. Я ем, а он стоит, такой веселый, светящийся. Улыбается мне! Я ем и смотрю на него, а он и не собирается никуда уходить! Не хватило по малолетству ума выскочить во двор, добежать до него да потрогать, что же это, мол, за чудо такое?!
Да, я и не знал, что это чудо. В глазах и понимании взрослых. Для меня же это было обычным и ничего не нарушающим в моем детском мире явлением)))
Когда вечером вернулись мои родственники, я им, конечно, всё это утрешнее мое приключение рассказал. При этом крестная посмеялась сказала, что это или наваждение у меня, или я сочиняю. А крестный, умный такой, как из сказки, с большими украинскими белыми, значит, седыми усами дедушка, он сказал, что это знамение. И для кого оно как, судьба лишь знает!)))
И с тех пор чудеса продолжаются. В разном виде, на разных географических широтах и совершенно в непредвиденных ситуациях, и еще очень часто тогда, когда перестаешь в них верить и ждать. Вот и дружба с Вами, встреча с "Виделкой" - это что, разве не чудо?

1 комментарий:

  1. Коротко: думаю, что из-за способности чувствовать - человек страдает, это неизбежно, только степень и глубина в меру чувственности человека - можно и не страдать, если сможешь. По ощущениям, кажется, что если выходя из боли, чище становишся. В страданиях хорошо творится.
    А вот жизнь как чудо - понимаю, но так, чтобы иногрировать суету не получается.

    ОтветитьУдалить