четверг, 10 октября 2013 г.

Чертова кожа

Новый рассказ Алексея Котова изменил настроение ночи... Если все будет как задумано, то в скором времени появится новая книга писателя.



(отрывок)

      Утром я сжег куртку из чертовой кожи. Я думал о том, насколько хрупок человеческий мир, как ветки, которые я ломал для костра. И я никак не мог понять, почему человек так беззащитен!.. Нет, не слаб, а именно беззащитен. Человек может казаться сильным другим людям, самому себе, но так ли много все это значит?.. Наверное, человек похож на крохотный росток. Росток может проломить асфальт, но в тоже самое время его легко растоптать. Я ничего не понимал. Я не понимал, что может защитить нас от той же куртки из «чертовой кожи». А ведь она, эта чертова куртка из «чертовой кожи», была значительно страшнее любой внешней силы, потому что она разрушала изнутри. Человек в куртке из «чертовой кожи» становился другим человеком, если оставался им вообще...

Меня позвала к себе Любочка. Она сильно похудела и осунулась. Я сел рядом...
— Ну, как ты?.. — улыбнувшись, спросила Люба.
Врачи сделали ей сильный обезболивающий укол, и она страдала уже не умирающим телом, а сердцем и душой.
 Я молчал.
— Глупенький!.. — Любочка рассмеялась. — Ах, какой же ты глупенький!.. Посмотри на меня, однолюб ты мой... Не бойся.
Я не мог смотреть. Это был уже не страх, а какой-то отчаянный и яростный протест против смерти. Любочка, моя Любочка, которая стала уже частью не то что моей жизни, а меня самого, уходила...
—Ты знаешь, а я ведь всегда боялась тебя, — по-прежнему улыбаясь, сказала Любочка. — Странно, правда?.. А теперь я расскажу, почему я полюбила тебя... — она замолчала и тронула меня за руку. — Ты поймешь, ты должен понять, потому что от этого очень много зависит.
Теперь слушай... Я благодарна тебе за то, что ты не стал богатым, и у тебя не поехала крыша от изобилия денег. Я благодарна тебе за то, что ты всегда защищал меня от нищеты, и я так и не узнала что такое бедность... А еще я благодарна тебе за то, что ты никогда не ходил передо мной в семейных трусах, зевая и почесывая волосатое брюхо... — Люба снова улыбнулась. — Помнишь наш пионерский лагерь?.. Ты был тогда прав, я была самой отчаянной стервой... Прости, но это жизнь. Она казалась огромной, и я хотела взять от нее все.

Комментариев нет:

Отправить комментарий