четверг, 31 октября 2013 г.

Куклы Барби, или Ещё раз о старости...

Короткое откровение о большом... Людмилы Загоруйко... Скучаем без Вас... 

Куклы Барби, или Ещё раз о старости.  

 – Да, всё на высшем уровне, хорошо организовано. А Степан Никифорович был? – тянула фразу, как скользкий чулок, одна.
– Конечно, конечно. Он рядом со мной сидел, – утвердительно закивала с соседнего сидения другая кукла Барби.

– И Люсенька тоже была, племянница, – эхом отозвалась следующая.
– А губки как славно у неё сложились. Глазки тоже закрыты хорошо. Вы заметили? – как бы впадая в сомнамбулический транс, включилась последняя.
– Носик, какой славный, как припудренный, – транс оказался заразный, в него, как в омут, окунулась первая. Разговор как бы снова пошёл по кругу.

"О чём они бредят?" – подумала я. И тут меня осенило. Глазки закрыты... Сомнений нет: почти бесплотные ангелы-бабушки возвращались с похорон и поминок. По всему, чувствовали они себя прекрасно: счастливы, а главное, живы. От приятельницы, с которой совсем недавно они гуськом и рядком ходили на прогулки, осталось лёгкое воспоминание, чувство сытости и ещё что-то, укладывающееся в их сознании в несколько штрихов: носик, губки, причёска. Всё. Больше бабушки ничего не помнили. Они долго жили и уже достигли состояния, когда ты ещё не там, продолжаешь двигаться по инерции, но и не совсем тут. Уставший мозг по-детски радужно и нечётко, воспринимает окружающее. Они зависли где-то между тем и этим миром, задержались, и на фоне живых, страждущих, мечущихся и мучающихся, выглядели блаженно счастливыми. Встреча с симпатичными бабульками меня поразила. Как? Неужели это возможно? Я так тяжело отстаиваю своё право на место под солнцем, мечусь, страдаю, рву сердце, в итоге: лёгкая отрыжка на поминках, несколько вздохов и забвение? Возмутительно. Этого не должно быть и быть не должно. Моё ещё здоровое, полное сил естество отказывается верить. Но ведь будет. И никуда от этого не денешься. И стоит ли так судорожно добиваться того, что в итоге оказывается ненужным, цепляться за пустое, ломиться в двери, которые для тебя  никогда не откроются... Может, просто тихо жить и наслаждаться. Я не знаю.

На что вы потратите свою премию?

В ожидании результатов, а может быть зимы, притихла феерично пышнословная Людмила Загоруйко. А как привыкли мы к ее остроумию, самоиронии и хорошему слогу... 

Русская премия. Людмила Загоруйко

– На что вы потратите свою премию? – вдруг спрашивают у меня.
Отвечаю мгновенно: «На ботинки». Ответ само собой вырывается из недр моего ещё бурного естества. Блин, я хотела сказать что-то умное,
соответствующее торжественности момента, угодить учредителям, распрощаться, наконец, со своей репутацией хулиганки, плавно перейти в состояние мудрой, много повидавшей на веку немолодой женщины, но осечка, опять заносит.
Ботинки стоят рядом. Две красивые коробки с обувью, обтянутые ярким чулком пакетов. Я ещё там, в магазине, где час назад покупала подарок для мужа и заодно мне впарили сапожки. Когда мерила эту злополучную, ненужную пару, то уже знала, что безнадёжно, на всю оставшуюся жизнь больна. Я –.ШОПОГОЛИК. Зачем мне в селе, где непролазная грязь, бездорожье и булыжник, изящные ботиночки на каблучке? Мозг мой знал, подсказывал, ни на минуту не выключался, но душа и глаза… Они ему не доверяли.
За витриной магазина расходились с первого городского новогоднего мероприятия стайки Дедов Морозов, в руке ещё был зажат леденец, подаренный весёлой детворой на Театральной площади. И эти две гурии… Они обхаживали меня, как царицу, угодливо подавали ложку для обуви, предлагали на выбор с десяток моделей. Как устоять, когда хочется праздника, радости, внимания, а тут всё букетом второй день подряд: внимание, комплименты, подарки. Ботинки я обула сразу. Они чуть сдавливали пятку и по бокам немного теснили. Ничего, это же не испанский сапог. То, что было на мне, испачкала уличная докучливая грязь. Старую обувь аккуратно уложили в новую коробку, на кассе предложили приобрести для мужа и себя очень качественные войлочные тапочки по 150 гривен за пару, но я проявила характер и наотрез отказалась. Дома мы ходим по двору в резиновых галошах. Наша лучшая модель – утеплённые шлёпанцы «чалапанки» синих, фиолетовых, коричневых цветов, в которых не грех и в магазин забежать.
И вот я на пресс-конференции, сижу в обновке, лауреат Русской премии, которую мне вручил её попечитель Александр Викторович Гегальчий. Первое моё признание, высказанное вслух и подкреплённое материально. Информацию о Русской премии, большой, московской, нашла в Интернете давно. Нашу – обнаружила сравнительно недавно. Смотрю на фото попечителя и думаю: живёт в Праге, в шортах – на Мальдивах, а лицом знаком, ужгородец. Где-то мы с ним, может, когда-то очень давно и пересекались, не помню. Ничего не помню. Слишком бурное время обрушилось в зрелости, многое не выдержало удара и стёрлось. Я думаю как же определить наше поколение оторванных от совковой реальности романтиков: наивное, чистое, бесшабашное и не нахожу подходящих слов. Мы все разные, ни в коей мере не похожие друг на друга, но что-то нас всех, немолодых и состоявшихся, разбросанных по миру, объединяет…
Курт Воннегут, называл в своих книгах мысли людей, которые считают, что их объединяет место рождения, ложным карасом. Он признавал истинный карас – слияния душ. Если не умничать и перевести на понятный всем язык, то это, значит, ты мой земляк – я тебе всегда рад. Думаю, мы рады друг другу не потому, что родились и выросли в одном городе, а потому что он незримо, никуда не вмешиваясь, помог нам стать теми, кто мы есть. Он серьёзная составляющая нашей души. По Воннегуту выходит мы в истинном карасе.
Во всей этой кутерьме внимания ко мне по чужому телефону меня востребовала незнакомая женщина, бухгалтер попечителя. Она говорит долго, она говорит эмоционально, сбивчиво, возвращается к мысли, уходит, теряется, чуть путается, вдруг понимаю, что она родная и знакомая, своя, наша, из того, давно отпраздновавшего беззаботную молодость племени ужгородцев. На узкой улочке, на секунду остановившись и перекрыв движение, громко сигналит из машины в честь меня и для меня художник Славик Габда, сын моей школьной учительницы. Знаменательное совпадение случайностей. Я вдруг понимаю, что могу говорить с этой женщиной часами и больше не в силах продолжать беседу. На мой город, в перекрёстке улиц Духновича и Волошина, на самой его маковке, спускаются холодные зимние сумерки. Там внизу, в Доме Офицеров, кружатся в вальсе мой отец, мечтающий получить образование в Москве, с ученицей вечерней школы, моей матерью. Они молоды, красивы и счастливы. Недавно ушла война. Вся жизнь без преград. Этот город для них чужой и никогда родным не станет, но случусь я, новая судьба и новая точка отсчёта.
Завтра, 21 декабря, говорят, конец света. На всякий случай говорю своим друзьям и близким спасибо за то, что были рядом, терпели… Хотя об этом стоит говорить и без повода, просто так. Прости меня Оксана Гаврош за грубое слово, сказанное на затянувшейся до поздней ночи другой, не этой, вечеринке. Признаюсь тебе, дорогая девочка… Давно подозреваю, что твой номенклатурный дед круто повернул много лет назад мою судьбу. Думаю, что по его звонку меня уволили с телевидения, но ты-то тут не при чём.. Кстати, он тоже был себе не хозяин. А если переживу конец света, то наверное, снова возьмусь за перо, только очень боюсь – получится ли?


Сжигая страницу...

Главной задачей электронного автора и издателя наших времен должно стать изучений потребностей и намерений читателей: кто они, почему они читают книгу, насколько они ею довольны, рекомендуют ли они ее остальным и т.д.

В Сан-Франциско 24-25 октября прошла ежегодная конференция Books in Browsers, посвященная электронным книгам и электронному книгоизданию. В ходе конференции состоялся традиционный «хакатон», на котором писательница Кейт Паллинджер и издательство Random House of Canada запустили экспериментальный цифровой проект.
Канадская писательница Кейт Паллинджер (Kate Pullinger) предоставила отрывок будущего романа Шасси для экспериментов на «хакатоне», который прошел 24-25 октября на конференции Books in Browsers в помещении Internet Archive в Сан-Франциско. Для того, чтобы с текстом можно было экспериментировать, цифровой отдел Random House of Canada создал специальный программный интерфейс, который позволял настраивать поиск по тэгам внутри текста. Эти тэги описывали героев текста, место действия, события и хронологию. «Это сделало текст открытым для поиска и перекомпоновки, что позволило другим девелоперам придумать новые варианты использования текста, которые отличаются от простого чтения», — заявила Кейт Паллинджер.
Чтобы помочь девелоперам работать с новым интерфейсом, на конференции присутствовала менеджер Random House of Canada по цифровым проектам Меган МакДоналд (Meghan MacDonald). Проекты еще не завершены, однако известно, что один девелопер создал Твиттер-робота, который смог общаться с одним из персонажей романа, другой создал приложение для iPad, которое превратило отрывок из романа в анимацию. Завершенные проекты будут доступны на вебсайте Random House of Canada.
Кейт Паллинджер отметила, что эти эксперименты были призваны протестировать возможность написания «онлайн-романа», который явился бы противоположностью формату книги либо электронной книги. В свою очередь, Меган МакДоналд назвала приложение «важным знаком того, что мы как издатель экспериментируем и пробуем новое».
Конференция Books in Browsers собрала разношерстную публику: среди ее 200 посетителей были как студенты, так и топ-менеджеры таких компаний, как Amazon и Adobe. Всех их отличала технологическая «продвинутость»: когда технический директор Bookgenie451 Джейсон Меркоски (Jason Merkoski) спросил, кого из присутствовавших интересует отдельная сессия по разработке на JavaScript, поднялось много рук. Сам Меркоски сыграл ключевую роль в разработке Kindle для Amazon, а его новый стартап Bookgenie451 — это инновационный инструмент для исследования книжных текстов, который анализирует книгу на основании более 200 характеристик. Джейсон «Сжигая страницу», которая доступна в электронном виде на Amazon, Barnes & Noble и iBookstore. С точки зрения эксперта, главной задачей электронного автора и издателя наших времен должно стать изучений потребностей и намерений читателей: кто они, почему они читают книгу, насколько они ею довольны, рекомендуют ли они ее остальным и т.д.
Меркоски представил свою новую книгу, 
Питер Армстронг (Peter Armstrong) из LeanLab в качестве новатора в книжном деле привел пример Чарльза Диккенса, который ориентировался на потребности аудитории. Диккенс писал серии романов, публиковал их довольно часто и не скупился на анонсы. Похожие процессы, по словам Армстронга, происходят сейчас с успешными авторами электронных книг.

Источник

среда, 30 октября 2013 г.

Нас ждут большие дела!

В процессе выхода на российский рынок мирового интернет-ритейлера Amazon, компания начинает заключать контракты с российскими издательствами, которые станут поставщиками контента для национального магазина. Как сообщалось, Amazon в России будет торговать пока только цифровым контентом, а руководством местного подразделения займется Аркадий Витрук, ранее возглавлявший издательскую группу «Азбука-Аттикус».
Первым информацию о заключении договора с Amazon официально огласило одно из крупнейших в стране издательств детской литературы «Росмэн», сообщив, что договор с международным ритейлером был заключен 17 июля 2013 года.
Генеральный директор издательства Борис Кузнецов прокомментировал для Pro-Books.ru эту новость: «Приход Amazon на на рынок российской цифровой книги для нас событие долгожданное. Но пока проект не развернулся, и не появились первые результаты, для нас он продолжает оставаться в поле экспериментов с цифровыми изданиями. Для начала мы будем стартовать со 100-150 наименований книг — в первую очередь, это энциклопедические и справочные издания для детей и романы для подростков. В дальнейшем хотим попробовать предложить в цифровом формате манга-сериалы, благо, договоренности с японским правообладателями у нас есть. Дальше время покажет. Если старт Amazon, как ожидается, состоится до конца этого года, то, надеюсь, первые результаты мы сможем оценить уже к лету 2014 года. И тогда, если бизнес-модель окажется эффективной, мы будем строить полноценную издательскую политику на рынке цифровых изданий».
Издательство сообщает, что планирует до конца года вдвое увеличить количество электронных версий своих книг. Сейчас электронные издания «Росмэна» продаются более чем на 20 площадках в интернете, а самый большой ассортимент е-книг издательства представлен в таких крупных магазинах, как ЛитРес, Google Play и в iTunes.
По сведениям участников книжного рынка, компания Amazon ведет переговоры о сотрудничестве и с другими российскими издателями, но информацию об этом они пока не спешат обнародовать и комментировать.

вторник, 29 октября 2013 г.

Про форум молодых литераторов... сгодится

Площадка для начинающих литераторов в этом году предоставлена 180 участникам из 57 регионов России и 14 стран СНГ, Балтии и зарубежья, выдержавшим строгий конкурсный отбор.
На юбилейный Форум молодых писателей России и стран зарубежья, который проходит с 18 по 23 октября в пансионате «Липки» под Москвой, в очередной раз съехались начинающие и профессиональные поэты, прозаики, переводчики, критики и драматурги. В программе мероприятий запланированы мастер-классы специалистов, в числе которых – Павел Басинский, Сергеей Гандлевский, Дмитрий Быков, Александр Кушнер, Сергей Чупринин, Леонид Юзефович; семинары и встречи с редакторами журналов «Арион», «Дружба народов», «Звезда», «Знамя», «Иностранная литература», «Континент», «Новый мир», «Октябрь», «Простоквашино». В этом году состоятся также встречи с поэтами и прозаиками, имена которых были открыты на предыдущих Форумах. Многие из них получили престижные премии, замечены критиками и читателями. Среди них – Денис Гуцко (лауреат премии «Русский Букер»), Алексей Иванов, Дмитрий Новиков, Роман Сенчин, Герман Садулаев. Стали известными имена поэтов Игоря Белова, Ивана Волкова, Андрея Нитченко, Натальи Поляковой, Санджара Янышева, переводчиков Максима Калинина, Сергея Михайлова, Сергея Шабуцкого.
По мнению экспертов, в последние годы возникла мода на молодую литературу, о которой свидетельствует, в частности, огромный интерес к молодежной премии «Дебют». Тексты лучших участников Форума писателей публикуются в книжных сериях, запущенных в рамках программы: «Молодая литература России», «Пролог», «Новые писатели». Десятки текстов печатаются в ведущих «толстых» литературных журналах страны. Для популяризации новых имен организаторы Форума выпускают также «Каталог лучших произведений молодых писателей».

Бумажная книга умирает или притворятся?

Полезные фрагменты интервью с писателем и литературоведом Александром Архангельским в рамках Форума молодых писателей ( о форуме дальше)


Подробнее:http://vmdaily.ru/news/2013/10/27/aleksandr-arhangelskij-na-elektronnom-rinke-kachestvennaya-literatura-uzhe-sposobna-potesnit-massovuyu-220020.html

– Александр Николаевич, скажите, бумажная книга действительно умирает или притворятся?
– Существует данность. В течение семи лет 25 процентов книг уйдет в электронную форму и это неизбежно. Семьдесят пять процентов бумажных книг останется, но их число будет снижаться. И это без каких-либо шансов заморозить процесс. Книжные магазины зароются ли перейдут на торговлю канцтоварами.
– Вы уже начали оплакивать бумагу?
– Нет. Считаю, что это вызов времени, который нужно принять. В момент гуттенберговской революции произошла демократизация высокого знания. Она позволяла сообщать знания как можно большему кругу людей. Сейчас книга перестает быть демократическим институтом и становится институтом аристократическим. Но в этом есть своя выгода.
– Выгода для богатых?
– Не только. В выигрыше останутся те, кого массовость выдавливала на обочину. Например, поэты и драматурги, которых практически не издавали, потому что они штучные и дорогие. Эпоха демократической книги прошла, наступила эпоха аристократической книги, поэтому все штучное и редкое сохранится. Поэзию будут издавать красиво, дорого, с придумками. Поэтический сборник как штучная единица, как связь с рукой - сохранится. Несомненно, останется альбом. В хорошем положении окажутся детские авторы.

понедельник, 28 октября 2013 г.

Рейтинг 2013

Не знаю кому как, а рейтинги всегда притягивают внимание, хотя бы потому, чтобы выбрать среди популярного...
источник:  http://www.livelib.ru/books/annual/2013

Патрик Зюскинд - Парфюмер. История одного убийцы
Патрик Зюскинд9605 читателей395 рецензий220 цитат
Прошло двадцать лет с тех пор, как швейцарский писатель Патрик Зюскинд создал своего «Парфюмера». Судьба романа уникальна. За эти годы он переведен на 33 языка, вышел в свет более чем миллионным тиражом, став настольной книгой читателей в Германии, Англии, Франции, Италии, США, а теперь уже и в России. Более восьми лет, точнее, 439 недель роман держался в списке бестселлеров. И сегодня победное шествие Жан-Батиста Гренуя — великолепного всепобеждающего монстра — продолжается.

Хроника Раздолбая в рейтинге...


Рейтинг книг 2013

Лучшие книги 2013 года. Рейтинг включает в себя популярные книги, выпущенные в 2013 году и получившие благосклонное отношение аудитории Лайвлиба. Среди обложек списка чаще встречаются новинки, но находят себе место и переиздания прошлых годов.
Перед вами - продолжение культовой повести Павла Санаева "Похороните меня за плинтусом". Герой "Плинтуса" вырос, ему девятнадцать лет, и все называют его Раздолбаем.
Раздираемый противоречивыми желаниями и стремлениями, то подверженный влиянию других, то отстаивающий свои убеждения, Раздолбай будет узнавать жизнь методом проб и ошибок. Проститутки и секс, свобода, безнаказанность и бунт - с одной стороны; одна-единственная любимая девушка, образованные друзья и вера в Бога - с другой.
Наверное, самое притягательное в новом романе Павла Санаева - предельная искренность главного героя. Он поделится с нами теми мыслями и чувствами, в которых мы боимся сами себе признаться.

суббота, 26 октября 2013 г.

Зов кукушки...или что покупают издательства

Воздух» расспросил московских издателей о том, что они присмотрели во Франкфурте и на какие книги они приобрели права.
Леонид Шкурович, генеральный директор издательской группы «Азбука-Аттикус»: «Мы завершили сделку по приобретению прав на книгу Роберта Гэлбрейта «Зов кукушки». Как известно, под псевдонимом Гэлбрейта на самом деле скрывается Джоан Ролинг. Такой слух прошел несколько месяцев назад, и Ролинг его подтвердила. На русском языке роман выйдет в феврале 2014-го, сейчас он уже переводится.

среда, 23 октября 2013 г.

Литературный эпатаж Сальвадора Дали

Я бывала в доме-музее Сальвадора Дали в Фегейросе, и помню, какое неизгладимо удручающее впечатление произвели повешенные за ноги куклы в коридорах дома. С тех пор, творчество Сальвадора Дали не привлекает, а вот интересно, что у Сальвадора Дали с писательством...



Появление в 1942 году книги «Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим» вызвало всплеск разноречивых эмоций у читателей и бурю негодования у пуританской критики.

Глава первая 
Автопортрет в анекдотах


Я знаю, что я ем (и что переварю).
Не ведаю совсем, что я творю.

Я не из тех счастливчиков, кто, улыбаясь, рискует показать застрявшие меж зубов остатки – даже самые крошечные – жуткого и унижающего растения, именуемого шпинатом. Это не значит, что я очень тщательно чищу зубы, просто-напросто я никогда не употребляю шпинат в пищу. Кроме того, что это еда, я приписываю шпинату эстетические и даже нравственные свойства. Отвращение, как часовой, всегда начеку и бдительно следит за моим меню, строгим своим штыком принуждая меня строго ограничивать рацион.
В самом деле, я могу есть лишь то, что имеет явную и понятную форму. И если я терпеть не могу шпинат, то лишь из-за того, что он бесформен, как свобода. Противоположны шпинату краб, омар, рак. Я предпочитаю их, а больше всего люблю маленьких креветок. Они как бы воплощают великолепную философскую идею: носят костяк снаружи и берегут под ним нежную мякоть – так что я назвал бы эту идею ДЕРМА-СКЕЛЕТОМ (понятно, не от дерьмо, а от дерма – кожа). Их твердая анатомия защищает мягкую и питательную сущность, они остаются неуязвимы для внешних провокаций и профанаций и заключены в столь совершенный сосуд, что один только его вид сводит на нет все имперские притязания нашего нёба. А какое наслаждение – с хрустом размалывать зубами головки мелких птиц(Заметьте, что птица способна и в ангелах пробудить каннибалов. В своей «Естественной магии» Лапорт дает рекомендации, как приготовить индюка, не забивая его, живьем. Высший изыск для гурмана!)? Да и возможно ли иным способом вкушать мозги?
Челюсти – вот главный инструмент наших философских познаний. Что может быть более философским, чем высший миг, когда вы всасываете мозг из костей, хрустящих под вашими коренными зубами? Освобождая костный мозг от всех покровов, вы кажетесь себе равным богу. Это брызжет вкус самой истины, мягкой и нагой, извлекаемый из костной скважины, – ухватив ее зубами, вы становитесь обладателем истины в первой инстанции!



Україна перемогла!


Минулий тиждень українська письменниця Оксана Забужко провела в літаках.
Вона їздила до Вроцлава презентувати "Музей покинутих секретів", який увійшов до фіналу Міжнародної літературної премії "Анґелус", потім до Лондона на "Дні України у Великобританії" і звідти знову до Вроцлава, де, сама того не передбачаючи, стала переможцем "Анґелуса".
Це інтерв’ю теж було записано в літаку, яким ми з письменницею летіли із Вроцлава до Києва наступного дня після церемонії нагородження. Усю ніч і в ті моменти, коли можна було ввімкнути телефон, їй надходили повідомлення зі словами "Браво!", "Vivat Ukraine!", "Україна перемогла!"

Оксана Забужко
СЬОГОДНІ "АНҐЕЛУС" — ЦЕ ТАКИЙ МОЛОДИЙ "БУКЕР" СХІДНОЇ ЄВРОПИ 


— Я б хотіла, щоби ви повернулися думками в той час, коли на сцену підіймається голова журі премії "Анґелус" Наталя Горбанєвська, щоби оголосити ім’я переможця. Що ви відчували (передчували) в той момент?

— Майже нічого не відчувала, бо напередодні мала вечір у Лондоні в рамках "Днів України у Великобританії" із бучною претензійною назвою "Від Шевченка до Забужко".
Фонд Фірташа закупив на пропозицію Кембриджського університету англомовні примірники "Музею покинутих секретів" і "Польових досліджень з українського сексу" і з купецькою щедрістю і розмахом оголосив, що це for free.
Тож півтори години я мусила підписувати книжки, а потім розповідати британській публіці про українську культуру, скориставшись нагодою говорити не про себе, а про тих, хто за мною — Шевченка і Лесю Українку.
Це був такий формат інтерв’ю на сцені, яке провадив професор Рорі Фіннін — директор Центру українських студій у Кембриджі. Але разом із тим мене просили ще читати вірші українською і англійською мовами, свої і Шевченка.
Ще приїхали сестри Тельнюк із скороченим варіантом програми "Дорога зі скла" — і публіка в Лондонській бібліотеці справді була на вухах: стояча овація, довге "невідпускання" тощо.

Джерело: 

пятница, 18 октября 2013 г.

Нет ничего хуже, чем когда ломают кайф...



Нет ничего хуже, чем когда ломают кайф. Когда в волшебный мир, за который отваливаешь с таким трудом добытую тридцатку, врываются голоса и чего-то от тебя хотят. Навязчивые потусторонние вязкие отвратительные голоса. Они нарушают гармонию и неповторимость прихода,  визгом раздолбанной бензопилы вклиниваются в прекрасную симфонию. Они говорят: «Чувак, ты меня слышишь? Бро, вернись, есть дело! Важное, неотложное дело, бла-бла-бла, мы принесли пива; нужно срочно куда-то съездить; тебя к телефону; где у тебя тут стаканы…» и тому подобную хрень. И тянут из уютного разноцветного чрева в уродливый серый мир, за который я бы даже цента не дал.

 P.S.  Анонс предстоящих книгах. 
После успешной публикации книг Юрия Дихтяра вот уже отрывок из новой повести  автора "Мертвые не лгут". Не знаю кого как, а меня заинтриговала уже первая фраза...  

четверг, 17 октября 2013 г.

Розпочався прийом робіт на “Коронацію слова — 2014


РОМАНИ
ПІСЕННА ЛІРИКА
КІНОСЦЕНАРІЇ
П’ЄСИ
ТВОРИ ДЛЯ ДІТЕЙ (найкращий прозовий твір, поетичний твір, кіносценарій фільму, п’єса для дітей та юнацтва)
 

  • Спеціальна премія від Андрія Кокотюхи «Золотий Пістоль» за Найкращий гостросюжетний роман (детективний, пригодницький, авантюрний, трилер, горор).
  • «Найкращий історико-патріотичний твір»
  • «Найкращий твір на тему мандрів і подорожей»
  • «Найкращий гумористичний твір»
  • Спецвідзнака від Римми Зюбіної за «Найкращий твір про Квітку Цісик» (у номінаціях «Кіносценарії», «Романи», «П’єси»)
  • Спецвідзнака від Ніка Нікалео та учасниць Львівського жіночого літературного клубу за «Найкращий твір про кохання» (у номінації «Романи»)

Засновники  конкурсу Тетяна та Юрій Логуші оголошують Міжнародний літературний конкурс романів, кіносценаріїв, п’єс, пісенної лірики та творів для дітей «КОРОНАЦІЯ СЛОВА – 2014»!
1. На конкурс «Коронація слова — 2014» (далі — Конкурс) приймають написані українською мовою рукописи творів (далі — твори) на такі номінації:
2. На Конкурс повинні подаватися тільки ОРИГІНАЛЬНІ твори, які раніше не друкувалися, не виконувалися, не фільмувалися, не оприлюднювалися (зокрема через інтернет), та права на які не передані іншим (юридичним або фізичним) особам і не будуть передаватися до оголошення результатів конкурсу на Церемонії нагородження.
3. Рішення про результати конкурсу визначає авторитетне журі. Результати конкурсу оголошуються на Церемонії нагородження та через ЗМІ.
Спеціальні відзнаки :

Кінцева дата прийому рукописів 1 грудня 2013 року за поштовим штемпелем.

Друг Читача

Дон Кіхот у такому суспільстві, як наше, лох.

Яркие фрагменты з той самой телепередачи, в которой участвовала Оксана Забужко... 


Мирослава Барчук: Хотіла запитати про успішність-неуспішність. Навесні на День книги ви, Костянтин Сігов, Ірен Роздобудько і Юрій Андрухович брали участь у розмові про Дон Кіхота. Виникла суперечка: Андрухович казав, що Дон Кіхот програв, а ви стверджували, що нічого подібного, він запалював людей, для нього це було важливе, йому це було в кайф. А зараз це заперечуєте, кажучи про успішних людей – бо Дон Кіхот у такому суспільстві, як наше, він же лох. Хіба ні?

Медведчук, либонь, досі вважає Стуса лохом! Але після Стуса залишається ментальна, духовна Україна – а що залишається після Медведчука?
Оксана Забужко: Ну, чому тільки наше? Дон Кіхот – лох і для тих селян, і для тих п’яниць у корчмі, які з нього раз у раз глузували. Весь “Дон Кіхот” Сервантеса написаний як пригоди лоха.
Це так у кожному суспільстві – завжди в періоди занепаду виходять Дон Кіхоти зі своїми паперовими щитами і своїм життям таки доводять і стверджують певні цінності. Нехай п’яна юрба, яка там у корчмі регоче і береться за животи, нехай вона регоче. Але Дон Кіхот своє робить – він міняє далі програму і ментальну матрицю наступним поколінням.
Про що, власне, книга? Книга і є про успіх поразки, про смисл історичний поразки тих, кого вважали лохами. Медведчук, либонь, досі вважає Стуса лохом! Але після Стуса залишається ментальна, духовна Україна – а що залишається після Медведчука?
Мирослава Барчук: Суспільство постколоніальне захищається від текстів Шевченка, Стуса, Хейфеца, Лесі України. І в такому суспільстві він – особливий лузер, особливий лох. Я в цьому сенсі питала...
Оксана Забужко: Ну, як вам сказати… І Христос був лох для тих римських легіонерів, які кидали жереб на його одежу…
Це вічна тема, це було завжди. Завжди були ті, котрі служили певній меті й жертвували собою, своїм комфортом, часом, благополуччям, добробутом, життям і так далі по висхідній для якоїсь певної цілі, в яку вони себе інвестували. Тільки ці історії завжди й перемагають – і тільки ці люди були і є рушіями історії.

Я не люблю иронии твоей...




В одной из передач на канале ТВi участвовала Оксана Забужко. Было достаточно интересно, и так, что отрекомендованную  статью Александра Блока "Ирония" без промедления прочла. Надеюсь, что она будет интересна еще кому-то...



Александр Блок. Ирония

 Я не люблю иронии твоей.
Оставь ее отжившим и нежившим,
А нам с тобой, так горячо любившим,
Еще остаток чувства сохранившим, -
Нам рано предаваться ей.
Некрасов [1]
  
Самые живые, самые чуткие дети нашего века поражены болезнью, незнакомой телесным и духовным врачам. Эта болезнь - сродни душевным недугам и может быть названа "иронией". Ее проявления - приступы изнурительного смеха, который начинается с дьявольски-издевательской, провокаторской улыбки, кончается - буйством и кощунством.
   Я знаю людей, которые готовы задохнуться от смеха, сообщая, что умирает их мать, что они погибают с голоду, что изменяла невеста. Человек хохочет - и не знаешь, выпьет он сейчас, расставшись со мною, уксусной эссенции, увижу ли его еще раз? И мне самому смешно, что этот самый человек, терзаемый смехом, повествующий о том, что он всеми унижен и всеми оставлен, - как бы отсутствует; будто не с ним я говорю, будто и нет этого человека, только хохочет передо мною его рот. Я хочу потрясти его за плечи, схватить за руки, закричать, чтобы он перестал смеяться над тем, что ему дороже жизни, -и не могу. Самого меня ломает бес смеха; и меня самого уже нет. Нас обоих нет. Каждый из нас - только смех, оба мы - только нагло хохочущие рты.
   Это - не беллетристика. Многие из вас, углубившись в себя без ложного стыда и лукавства, откроют в себе признаки той же болезни.
   Эпидемия свирепствует; кто не болен этой болезнью, болен обратной: он вовсе не умеет улыбнуться, ему ничто не смешно. И по нынешним временам это - не менее страшно, не менее болезненно; разве мало теперь явлений в жизни, к которым нельзя отнестись иначе, как с улыбкой?
   Много ли мы знаем и видим примеров созидающего, "звонкого" смеха, о котором говорил Владимир Соловьев [2],  увы! - сам не умевший, по-видимому, смеяться "звонким смехом", сам зараженный болезнью безумного хохота? Нет, мы видим всегда и всюду - то лица, скованные серьезностью, не умеющие улыбаться, то лица - судорожно дергающиеся от внутреннего смеха, который готов затопить всю душу человеческую, все благие ее порывы, смести человека, уничтожить его; мы видим людей, одержимых разлагающим смехом, в котором топят они, как в водке, свою радость и свое отчаянье, себя и близких своих, свое творчество, свою жизнь и, наконец, свою смерть.
   Кричите им в уши, трясите их за плечи, называйте им дорогое имя, - ничто не поможет. Перед лицом проклятой иронии - все равно для них: добро и зло, ясное небо и вонючая яма, Беатриче Данте и Недотыкомка Сологуба [3]. Все смешано, как в кабаке и мгле. Винная истина, "in vino veritas" - явлена миру, все - едино, единое - есть мир; я пьян, ergo - захочу - "приму" мир весь целиком, упаду на колени перед Недотыкомкой, соблазню Беатриче; барахтаясь в канаве, буду полагать, что парю в небесах; захочу - "не приму" мира: докажу, что Беатриче и Недотыкомка одно и то же. Так мне угодно, ибо я пьян. А с пьяного человека - что спрашивается? Пьян иронией, смехом, как водкой; так же все обезличено, все "обесчещено", все - все равно.
   Какая же жизнь, какое творчество, какое дело может возникнуть среди людей, больных "иронией", древней болезнью, все более и более заразительной? Сам того не ведая, человек заражается ею; это - как укус упыря; человек сам становится кровопийцей, у него пухнут и наливаются кровью губы, белеет лицо, отрастают клыки [4].
   Так проявляется болезнь "ирония".
   И как нам не быть зараженными ею, когда только что прожили мы ужасающий девятнадцатый век, русский девятнадцатый век в частности? Век, который хорошо назван "беспламенным пожаром" [5] у одного поэта; блистательный и погребальный век, который бросил на живое лицо человека глазетовый -покров механики, позитивизма и экономического материализма, который похоронил человеческий голос в грохоте машин; металлический век, когда "железный коробок" - поезд железной дороги- обогнал "необгонимую тройку", в которой "Гоголь олицетворял всю Россию", как сказал Глеб Успенский [6].
   Как не страдать нам такою болезнью, когда властительнее нашего голоса стали свистки паровозов, когда, стараясь перекричать машину, мы надорвались, выкричали душу (не оттого ли так последовательно, год за годом, умирает русская литература, что выкричана душа интеллигентская, а новая еще не родилась?), и из опустошенной души вырывается уже не созидающая хула и хвала, но разрушающий, опустошительный смех?
   На этот смех, на эту иронию указано давно. Еще Добролюбов говорил, что "во всем, что есть лучшего в нашей словесности, видим мы эту иронию, то наивно-открытую, то лукаво-спокойную, то сдержанно-желчную" [7]. Добролюбов видел в этом залог процветания русской сатиры, но не знал всей страшной опасности, приходящей отсюда, по двум причинам.
   Во-первых, он страдал обратной болезнью, он не умел улыбнуться, он не владел ни одним из многообразных методов смеха. Он был сыном несмеющейся эпохи, естественной реакцией против которой был Кузьма Прутков. Хорошо, забавно было цитировать Пруткова, теперь это немножко жутко и пошловато, как многие и многие хорошие остроты "победоносцевского периода", даже остроты шутника Владимира Соловьева.
   Во-вторых, и это главное, Добролюбов - писатель дореволюционный. В его критических гаданиях не было ни малейшего предвиденья не только андреевского "красного смеха" [8], но и глубин иронии Достоевского. А уж тонкой и разрушительной иронии Сологуба Добролюбов и во сне не видал.
   Конечно, и Достоевский, и Андреев, и Сологуб - по-одному - русские сатирики, разоблачители общественных пороков и язв; но по-другому-то, и по самому главному, - храни нас господь от их разрушительного смеха, от их иронии; все они очень несходны между собою, во многом - прямо враждебны. Но представьте себе, что они сошлись в одной комнате, без посторонних свидетелей; посмотрят друг на друга, засмеются и станут заодно... А мы-то слушаем, мы-то верим.
   Достоевский не говорит прямого "нет" тому семинарскому нигилизму, который разбирает его. Он влюблен чуть ли не более всего в Свидригайлова [9].
   Андреев не только мучается "красным смехом", он, в бессознательных глубинах своей хаотической души, любит двойников ("Черные маски"), любит всенародного провокатора ("Царь-Голод"), любит ту "космическую провокацию", которой проникнута "Жизнь Человека", тот "ледяной ветер безграничных пространств" [10],  который колеблет желтое пламя свечи человеческой жизни.
   Сологуб не говорит "нет" Недотыкомке, он связан с нею тайным обетом верности. Сологуб не променяет мрака своего бытия ни на какое иное бытие. Смешон тот, кто примет песни Сологуба за жалобы. Никому не станет жаловаться чаровник Сологуб, иронический "русский Верлэн".
   И все мы, современные поэты, - у очага страшной заразы. Все мы пропитаны провокаторской иронией Гейне. Тою безмерною влюбленностью, которая для нас самих искажает лики наших икон, чернит сияющие ризы наших святынь.
   Некому сказать нам спасительное слово, ибо никто не знает силы нашей зараженности. Какой декадент, какой позитивист, какой православный мистик поймет всю обнаженность этих моих слов? Кто знает то состояние, о котором говорит одинокий Гейне: "Я не могу понять, где оканчивается ирония и начинается небо!" [11] Ведь это - крик о спасении.
   С теми, кто болен иронией, любят посмеяться. Но им не верят или перестают верить. Человек говорит, что он умирает, а ему не верят. И вот - смеющийся человек умирает один. Что ж, может быть к лучшему?
   "Собаке - собачья смерть".
   Не слушайте нашего смеха, слушайте ту боль, которая за ним. Не верьте никому из нас, верьте тому, что за нами.
   Если же мы не способны явить вам то, что за нами, то, чего хотят и чего ждут иные из нас, - отвернитесь от нас скорее. Не делайте из наших исканий - моды, из нашей души - балаганных кукол, которых таскают на потеху публике по улицам, литературным вечерам и альманахам.
   Есть священная формула, так или иначе повторяемая всеми писателями:
   "Отрекись от себя для себя, но не для России" (Гоголь) [12].
   "Чтобы быть самим собою, надо отречься от себя" (Ибсен). [13]
   "Личное самоотречение не есть отречение от личности, а есть отречение лица от своего эгоизма" (Вл. Соловьев). [14]
   Эту формулу повторяет решительно каждый человек; он неизменнее наталкивается на нее, если живет сколько-нибудь сильной духовной жизнью. Эта формула была бы банальной, если бы не была священной.
   Ее-то понять труднее всего.
   Я убежден, что в ней лежит спасение и от болезни "иронии", которая есть болезнь личности, болезнь "индивидуализма". Только тогда, когда эта формула проникнет в плоть и кровь каждого из нас, наступит настоящий "кризис индивидуализма". До тех пор мы не застрахованы ни от каких болезней вечно зацветающего, но вечно бесплодного духа.
  
Ноябрь 1908
А вот и сама передача