понедельник, 10 февраля 2014 г.

Чудо ты мое....

Чаще от писем Алексея Котова прижимает, подкупает непосредственность и светлая надежда на человека... 
"Вот текст "Чудо ты мое, зеленоглазое". У меня есть принцип: никогда не пиши того, что не стал бы читать сам как читатель. Даю слово, что как читателю мне эта книга понравилась бы. Я довольно долго вынашивал ее  замысел и сел писать в августе 98 года. Как раз рухнул рубль и стране объявили дефолт. А я просто не обратил внимание на это и писал-писал-писал!.. Тут любопытно то, что когда я закончил книгу (в ноябре, кажется) страна была уже другой. Я прозевал все! 
А еще у меня оставались силы, я... взял лист бумаги и снова стал писать. Думал, что смешной рассказ. Но как оказалось (к моему удивлению!) это была еще одна книга. Образно говоря, в начале работы я словно видел крохотное зернышко, а потом взял увеличительное стекло, нагнулся над этим зернышком и увидел целый мир. Но тогда, осенью 98 года этот мир оказался слишком огромным для меня.
К чему я это говорю?.. Во-первых, к тому, что я снова берусь за эту книгу. А, во-вторых, я берусь за эту книгу уже не первый раз и она - время, время! - здорово изменилась за эти годы. Знаете, есть два вида работы над книгой: собственно  ее создание, когда круг очерчен, светильники зажжены и ты, как скульптор, рубишь мрамор и работа другая, изначальная, когда ты только смотришь на глыбу мрамора и работа происходит внутри тебя. В общем, книга, о которой я вам говорю не обделена ни той, ни другой работой... " 
 С уважением и улыбкой Алексей

отрывок...
После завтрака Петрович отправился на котоферму.
Небольшая стайка кошек и котов с недоверием обнюхивали новое жилье и не торопились отходить от старика. Они терлись о ноги Петровича и часто, вопросительно поглядывали наверх.
— Ничего-ничего, — успокоил животных старик. — Хуже вам здесь не будет. Да и временно это все для вас.
Он покормил питомцев и присел у окна.
Старик давно привык к одиночеству. Суета, возникшая с приездом Витьки, немного утомила его. Петрович вспомнил жену и вздохнул. Он попытался представить себе, что бы могло быть, как повернулась бы к нему жизнь, будь сейчас жива Любаша. Но не смог. Бесконечно родное лицо Любаши было где-то там, очень далеко, и не было на свете силы способной приблизить его. Годы, прожитые Петровичем после смерти жены, казались ему серыми и однообразными. Уходя туда, в прошлое, старик словно шел через старый, пустой лес. Странно, но именно в эти минуты он начинал испытывать удивительный душевный покой. Петрович как бы смотрел на себя со стороны, но не жалел себя, а наоборот, видя все то, что было в его жизни, видя и плохое, и хорошее, он становился выше жалости. Словно незримая, добрая сила рожденная даже не в нем самом, а там, за горизонтом, вдруг вливалась в него и приносила с собой удивительное, огромное чувство покоя и облегчения. Суетливые чувства и страх исчезали. Старик смотрел на горизонт и думал…


Комментариев нет:

Отправить комментарий