вторник, 24 февраля 2015 г.

Нафига?


Мне бы очень хотелось, чтобы рассказ был прочитан Вами до конца. Мне бы очень хотелось узнать, скрутило или нет? Меня - да! 

АППЕТИТ

Непонятная свобода обручем сдавила грудь.
И неясно, что им делать, или плыть, или тонуть.
Корабли без капитана, капитан без корабля,
Надо заново придумать некий смысл бытия.
Нафига?
гр.Агата Кристи, «Два корабля».

От друга Славика Димка вернулся в очень хорошем настроении,открыл входную дверь своим ключом и зашёл в квартиру.
-Ты где был, сучок? – раздался пьяный мужской голос из кухни,по которому Димка определил, что его отец опять напился. «Снова бухать начнёт…» - проползла грустная мысль в голове
парня. Он, сильно расстроившись, бросил поникшим голосом:
- У Славки.
Димка разделся, и прошёл на кухню: в его сердце ещё теплилась надежда на то, что ему показалось, и что отец на самом деле не пьяный, что это просто так послышалось. Вошёл и увидел, что отец сидел за столом, грыз копчёную скумбрию, затем жирными от рыбы руками схватил стакан с пивом и мигом опрокинул содержимое в себя. Затем поднял с пола двухлитровую бутылку «Жигулёвского Классического» и налил ещё. Шаткие Димкины надежды рухнули: отец снова начал пить. На первый взгляд может показаться, что ничего страшного не произошло, однако Димкин отец если уж начинал пить, то делал это по-настоящему: надолго уходил в запой, часто получал прогулы на заводе, зассыкал штаны, диван, на котором спал, и пол в туалете.
Димку он никогда не бил, ни пьяным, ни трезвым, однако у отца было слабое сердце, и парень очень боялся, что тот может умереть. Ещё Димка читал в интернете, что бывает так, когда сильно пьяный человек прямо во сне захлёбывается рвотными массами и погибает, поэтому когда отец уходил в запой, Димка по нескольку раз за ночь просыпался, подходил к кровати отца, прислушивался к его дыханию и биению сердца, после чего с облегчением вновь ложился спать.
Матери у Димки не было: она погибла несколько лет назад, попав под машину. Нельзя сказать, что отец стал пить именно после этого. Нет, так было и при матери, и даже в далёком Димкином детстве. Нельзя также сказать, что отец сильно расклеился после смерти жены: он, казалось, как и прежде ходил на работу, вовремя возвращался домой, и никогда не приводил в их с Димкой квартиру других женщин. Поэтому в моменты запоев всё хозяйство валилось на неокрепшие плечи четырнадцатилетнего подростка.
Димка прошёл в свою комнату, ничего не сказав на увиденное на кухне, так как чувствовал, что к горлу подступает комок, а глаза становятся влажными. Он не хотел, чтобы отец это видел, поэтому тут же направился к себе. Он зашёл в свою комнату и плотно закрыл дверь, затем лёг на кровать, уткнулся в подушку и тихонько, но очень горько заплакал. Конечно, всё хорошее настроение как рукой сняло и не хотелось ровным счётом ничего: ни есть, хотя ещё полчаса назад парень был очень голодным, ни заниматься заданными в школе уроками, ни возиться с моделью, которую Димка начал делать на кружке автомобильного моделирования, ни даже играть в компьютер. Хотелось только лежать, а больше всего – просто испариться, чтобы ничего этого вдруг не стало.
Вдруг Димку осенила мысль, что может быть отец не уйдёт в запой, может быть, он просто сегодня выпьет и ляжет спать, а завтра пить уже не будет! Димка вскочил с кровати, и пошёл в ванную, где умылся и привёл себя в порядок, чтобы отец не увидел никаких следов слёз, вышел из ванны и скорее направился в кухню.
- Ну что, опять в запой? – обращаясь к отцу, спросил Димка.
- Да ты что, конечно нет! – отец категорически отрицательно замотал головой, - вот это допью - и спать упаду. И завтра никакого пива там, или другого дерьма. Ясно тебе? Руку даю на отсечение.
- Да врёшь ты опять, опять будешь бухать две недели! – голос Димки снова начал дрожать, однако он по-прежнему очень хотел, чтобы отец его разубедил.
- Нет. Ни в коем случае. Упаси Господь, чтобы я эту гадость пил! – живо и очень убедительно ответил отец.
А Димке только этого и было нужно: парень тут же повеселел. Уцепившись за эту надежду, он тут же выбросил из головы все плохие мысли, и, ещё немного поговорив с отцом, вернулся в свою комнату, взяв у отца кусок копчёной рыбы и с аппетитом его пожёвывая.
Однако Димка забыл, что то же самое отец говорил и два месяца назад, когда уходил в запой на полторы недели, и полгода назад, когда пробухал целый месяц, и вообще всегда. Но Димке уже было всё равно: он искренне верил в то, что завтра отец пойдёт на работу, вернётся домой трезвым, и всё будет хорошо. 


***

Утром Димка проснулся, и первым делом побежал в спальню, посмотреть, дома ли отец. Отца дома не было. «Всё-таки на работе!» - радостная мысль, пронёсшаяся в голове парня, тут же подняла настроение. Он вернулся в свою комнату, взял телефон и позвонил отцу.
- Привет. Ну чё ты, нормально? Не пьёшь сегодня? – осторожно, стараясь не спугнуть желанный ответ, спросил Димка у папки, отчётливо слыша, как в трубке гудят промышленные станки, а это значило, что отец работает.
- Нет. Ладно, мне работать нужно, - сухо ответил отец, и закончил разговор.




***

Вечером проголодавшийся Димка возвращался домой после тяжёлого дня: сначала шесть уроков в школе, где он получил пятёрку по географии, затем кружок по моделированию, где преподаватель долго показывал и рассказывал, что дальше нужно делать с моделью. Однако Димку грела мысль, что отец не ушёл в запой, что сейчас похвастается папке хорошей отметкой, и они поскорее что-нибудь приготовят на ужин.
Когда Димка зашёл в квартиру, его сердце тут же упало куда-то в район живота: он увидел, что отцовские ботинки разбросаны на входе, пакет с его термосом, который он брал с собой на работу, валялся на полу.  Затем Димка увидел и отца, недвижимо лежащего на диване в зале. От него разило алкоголем, он был в обоссаных штанах. Димка всё понял. «Дышит…» - убедился парень, подойдя к отцу, и тут же вышел из квартиры, закрыв за собой дверь. «Вот скотина, опять обманул, нажрался… Опять будет бухать …» - в отчаянии думал Димка, спускаясь по лестнице и выходя на улицу. Он не знал, куда ему идти, и просто хотел побыть во дворе. Подавленный Димка вышел из подъезда и сел на скамейку, к горлу вновь подступил неприятный и очень твёрдый камешек, и парень уже не мог сдержать слёз.


***

На улице стало уже совсем темно, однако возвращаться домой Димке совершенно не хотелось. Вдруг к нему подошёл молодой оборванный пацанёнок, бомж, который, кажется, жил в подвале соседнего дома, и спросил:
- Ты чё ноешь?
- Да я не ною, – мгновенно перестав всхлипывать, максимально спокойно ответил Димка.
- Да ладно, я же видел. Это твой батя бухой еле в подъезд зашёл, я видел вас вместе раньше. Чё, бухает? – спросил пацан, очевидно, понимая, о чём идёт речь.
- Да, бывает, - нехотя ответил Димка.
- Часто бывает, я гляжу. Ты не парься, это херня. У меня мать тоже бухала, пока не померла. Нас с сестрой в детский дом отправили, но мы сбежали, теперь в подвале живём вот в этом доме, - пацан указал на близлежащую девятиэтажку, и продолжил, - ладно, херня это всё, братан, пойдём, я тебя лучше с сестрой познакомлю.
Димка неохотно поднялся со скамейки и пошёл за пацаном.
- Тебя как зовут? – пацан обернулся к Димке.
-  Димкой. А тебя? – парень протянул руку.
- Костян я, Кос, - бомж деловито пожал протянутую ему руку, и, открыв дверцу подвала, тут же зашёл в него. Димка ощутил сильную и тяжёлую вонь от мусоропровода, подогретую теплом труб отопления, подался было за пацаном, но, сделав два шага, ударился головой о какую-то трубу. 
- Ха-х, ё-моё, ну ты чё, пригнись маленько, не в музей пришёл! - весёлый голос Костяна звучал где-то впереди. Димка наощупь добрался до него и вышел на свет. В маленьком закутке, бывшем, вероятно, ранее чьей-то кладовкой в свете тусклой грязной лампочки Димка увидел девчонку, которая сидела в углу на пошарпанном, неотёсанном деревянном ящике, накрытом газетой, и что-то пила из стакана, заедая это куском хлеба. По углам закутка лежали картонки и какие-то тряпки, скорее всего служившие обитателям подвала одеялами и подушками.
- Маринка, твою мать, лохудра, слезь со стола, и скатерть поправь. И ты чё без меня водку жрать начала, курва? – Кос, разозлившись, подскочил к девчонке и выхватил у неё стакан, затем, секунду подумав, отобрал и хлеб.
- Ой, да ладно. Ты кого это к нам приволок? – чуть обиженно спросила Маринка.
- Это Димас, кореш мой, знакомься! – Костян обернулся к Димке, и сказал, - это сеструха моя, Маринка! 
Димка улыбнулся девчонке, и подумал, что пора, наверное, отсюда убираться, но тут Маринка вновь подала голос:
- Кость, я тут клей недалеко в обувной мастерской спёрла, и пакеты хорошие нашла! – Маринка восхищённо продемонстрировала брату полулитровую банку мутного жёлтого  клея и охапку разноцветных блестящих пакетиков из-под чипсов.
- Во-о, вот это ты молодец, круто-круто! И пакеты хорошие, целые, не рваные, смотри-ка! – Костян обрадовался прозорливости сестры, и обратился к Димке:
- Ну чё, брат, давай выпьем сначала, а потом кайфанём как следует, да? – Костян протянул Димке стакан с недопитой Маринкой водкой, и всучил кусок хлеба.
Димка чуть брезгливо взял стакан, но не отказался, так как давно хотел стать крутым мужиком и поскорее попробовать водку. Он осторожно сделал маленький глоток, после чего мужское пойло обожгло ему рот и горло. Димка выпучил глаза, тут же зажевал куском хлеба, и занюхал рукав, вспомнив, как это делает отец.
- Ну-ка, допивай полностью! – сказал Костян, придвигая Димкину руку со стаканом к его рту. Димка кое-как допил (благо, оставалось совсем ничего), и ощутил приятное головокружение.
- Вот это красавчик, уважаю! – деловито проговорил Костян, искренне веруя в то, что его уважение является чем-то сокровенно желанным для каждого, и, откуда-то из тряпья достав бутылку, налил себе.
Зрение Димки потеряло чёткость, он опустился на картонку, сел, прислонившись спиной к стене, следя за происходящим мутными глазами – он впервые в жизни был пьян. Костян же, видимо, человек бывалый, быстренько выжрал полстакана, немного заев хлебом, и сел рядом с новым другом.
- Ну чё. Маринка, налей нам в пакеты, да не жалей! Кайфануть охота как следует! – Костян обратился к сестре, которая тут же аккуратно открыла банку с клеем, и налила сначала в один пакет, отдав его Костяну, затем в другой, и протянула Димке. Тот уже увереннее взял то, что дают, но вопросительно посмотрел сначала на Маринку, а затем на Коса.
- Короче, вставляешь морду в пакет, плотно прижимаешь края, и вдыхаешь, Понял? Паси как я… – не успел Костян договорить, как тут же умело приложился к пакету, и секунд пять вдыхал дурманящие пары. Затем отстранился, и с абсолютно идиотской улыбкой, блаженно откинулся к стенке. Димка сделал то же самое, однако закашлялся уже через две секунды, после чего у него очень сильно закружилась голова, сознание повело в сторону, пол в кладовке почему-то оказался сверху, и Димка выронил пакет.
- Ты чё, сука, криворукий! – вскрикнула Маринка,  тут же подхватив упавший пакет, пока из него не начал вытекать клей, и сама принялась затягиваться. Димка же поднялся с картонки, едва не упал на Маринку, выскочил за угол комнатушки, ощущая непреодолимый рвотный позыв. Голова продолжала качаться на высоких волнах токсического опьянения, звон в ушах не утихал, Димку продолжало рвать.
- Ё-моё, вот это ты вообще обалдел, брат, заблевал нам всё! – странный голос Костяна доносился откуда-то издалека.
- Я всё уберу потом, дайте ещё немного, - сказал Димка, совершенно не осознавая, что делает.
- А-а-а, круто, да? Понра-а-а-вилось! – весело и самодовольно протянул Костян, и сунул в некрепкие Димкины руки свой пакет.
Парень тут же приложился, хорошенько затянувшись сладковатыми парами, и по стенке сполз на пол.
Ему было уже всё равно, сидел он в своих же рвотных массах или нет, как там отец и что сбоку бормочет Костян. Это всё было где-то далеко и совсем неважно.
Никаких галлюцинаций Димка не увидел: из дыр под потолком никто не выползал,  сказочные феи не появлялись. Было лишь приятное головокружение.
Димка, совершенно одурев от клея и водки, с безумной улыбкой растянулся на полу, прямо в липкой и тёплой жиже, и смотрел на потолок, не думая ни о чём, и просто наслаждаясь удивительным моментом.
И есть уже совершенно не хотелось.

Комментариев нет:

Отправить комментарий